Закон треснувшего корешка

Резко сменив направление, выдергиваю крайнюю картонку, переворачивая ее. Тринадцать. Не похоже на счастливое совпадение, но кому интересны эти нелепые суеверия?

– Тринадцать, – громко произносит Эрик и, выхватив у меня картонку, жестом велит сесть на диван.

Пока я нервно ерзаю на пружинящем сиденье, он вытаскивает с полки книгу с абсолютно белой обложкой, только на корешке указан номер, и протягивает ее мне, а голос Главы командует:

– Приступайте.

Короткий выдох, и я опускаю взгляд на открытую страницу. Не успеваю даже строчку дочитать.

Буквы смазываются и сливаются, а меня утягивает в мир цветных всполохов и абсолютной тишины, пока под ногами не появляется земля.

С первого вдоха в голове появляются знакомые образы. Я еще не успеваю открыть глаза, а жара, духота и пыль пробуждают воспоминания, зарождая в груди недоверие.

Да быть этого не может. Я, наверное, что-то напутала.

Не желая обманываться, я распахиваю глаза и осматриваюсь. Уже знакомый убогий дворик и фасад обветшалого многоквартирного дома из выцветшего кирпича не оставляют места для сомнений.

Мне не могло так повезти, а Эрик никогда бы не стал подыгрывать, но в простое совпадение верится с трудом.

От застывшей в густом воздухе пыли и кирпичной крошки чешется нос, и каждый вдох дается с трудом. Руки наливаются тяжестью от непонятного волнения. Я бы могла простоять здесь все двадцать минут, парализованная недоверием и уже знающая ответы на вопросы комиссии, но едва уловимое движение за спиной заставляет обернуться.

Эрик, появившийся на мгновение позже, даже костюм не меняет, оставляя мне все возможные подсказки.

Ладно. Нужно хотя бы изобразить какую-то деятельность.

Долго думать не приходится. Выбрав знакомый маршрут, я тут же нахожу рядом веревку с сушащимся бельем и спешно переодеваюсь, игнорируя Эрика. Повязав на голову косынку, я замираю.

Чем заняться теперь? Действительно ничего не делать? Пройтись по ближайшим улочкам? Главное, не влезать в неприятности.

Я бездумно шагаю к выходу из дворика. Смерив меня напряженным взглядом, Эрик сводит темные брови, но ничего не говорит.

Желание усомниться в моей адекватности легко читается на его лице. Я даже понимаю. Если вспомнить, чем закончилось наше предыдущее путешествие, то можно было бы остаться на месте и отсчитывать двадцать минут, но я не могу удержаться.

Я не планирую ничего запрещенного, но немного подразнить Эрика слишком заманчиво. Пусть думает, что я ничего не поняла. Он же считает меня бездарной идиоткой.