Закон треснувшего корешка

Но о каком жизненном плане может идти речь, когда все меняется и рушится так стремительно, что и осмыслить это толком не успеваешь?

Волевое решение выбрать любой отдел Академии в качестве желаемого проваливается по совершенной глупости. Из памяти вылетают все названия. Пауза затягивается до неприличия, и я, нервно втянув носом воздух, выпаливаю, уставившись под ноги:

– Я хочу найти брата, а там посмотрим. Пока не уверена.

Ожидания комиссии я не оправдываю - недовольная тишина тому подтверждение. Госпожа Брик поджимает красные губы.

Один только господин Вознесс не выказывает ни разочарования, ни недовольства. Он тепло улыбается, приподняв уголки тонких губ, и ободряюще кивает:

– Похвальное желание. Соответствует духу Академии, что немаловажно, – поймав мой неуверенный взгляд, он продолжает. – Смею предположить, что Вы еще недостаточно знакомы с нашей системой, чтобы строить более глобальные планы.

Я уже умудрилась забыть, что Эрик здесь, но холодный взгляд, врезавшийся в мою фигуру недовольством, тут же напоминает о его присутствии. Ожидаемых колкостей не звучит, и Эрик ограничивается сухим кивком:

– Разумеется.

Господин Вознесс то ли действительно не замечает мрачные нотки в его ответе, то ли они его попросту не волнуют, но я твердо обещаю себе разобраться во всем самостоятельно, а не снова вынуждать ребят тратить время на нудные разъяснения.

Господин Вознесс кивает и мягко добавляет:

– Если у Вас возникнут какие-то трудности или вопросы, Теодора, Вы всегда можете обратиться и к старшим преподавателям. Я лично буду рад Вам помочь, – он снимает квадратные очки, перехватив их за дужку, и добавляет. – У меня больше нет вопросов.

Я облегченно выдыхаю. Не так уж все и страшно. Резкий женский голос разрушает иллюзию:

– Зато у меня есть.

Дружелюбная расположенность господина Вознесса сыграла со мной злую шутку, позволив расслабиться. Я совсем не готова к сощуренному янтарному взгляду госпожи Брик. По коже разбегаются мелкие мурашки, а она сурово сводит острые черные брови и впивается в меня возмущенным колким взглядом:

– Вы находите это забавным, милочка? – негодование звенит в каждом звуке. О чем бы она ни спрашивала, забавного в этом точно мало, но я не представляю, чем вызвала ее гнев.