Призраки безумия Мэрилин

Она глянула на меня, по её лицу было видно, что она не желает говорить им правду.

– Райва, – начала тётя Айли таким тоном, будто она знает всё на свете (как же она меня бесит), – Понимаешь… В городе очень трудно жить. Я сама из большого города, – обратилась она к нам, – Я родилась в мегаполисе, в соседней стране. Хотя тогда наши страны были одной целой... Переехала сюда в студенчестве. Тогда и поняла, что хочу жить здесь и умереть здесь.

– Ага, – вновь перебила её Райва, – И я здесь умру, без возможности увидеть хоть что-то в этом мире.

– А что там видеть-то? Здесь есть школа, университет, больница, а главное – природа, свежий воздух.

– Я была бы рада, если бы мы хоть нормальное жильё себе позволить могли, а не разрушенный дом и комнату в коммуналке.

– Но…

– Да послушай ты меня! – Райва была очень зла, даже я стала чувствовать себя неловко, – Да, здесь свежий воздух, речка, озеро… Но мы живём в другое время! Живи я в мегаполисе, у меня было бы столько возможностей… А не каких-то два факультета в очень посредственном университете…

По лицу Райвы потекли слёзы.

– Не стоит…

Но я не послушалась её. Дверь в ванную была приоткрыта, там, рядом с зеркалом, наклонив голову над раковиной, плакала Райва. Я ещё больше приоткрыла дверь. Райва заметила меня в отражении. Она судорожно вытерла слёзы, повернулась ко мне, уже начала что-то говорить, но вновь зарыдала.

– Я знаю, что ты сейчас думаешь… – прошептала она, но потом вдруг заорала, – Ты считаешь меня плаксой!

Я покачала головой.

– Теперь ещё один человек будет смеяться надо мной…

Я подъехала к ней и обняла её.

– Мэрилин…

Я уставилась прямо в её глаза. Они всегда были такими печальными, как и у меня, как и у Стаси. Почему все вокруг такие грустные? Почему все вокруг плачут? Неужели даже здесь, в таком тихом и солнечном городке люди находят причины для слёз?

– Тебе не понять.

Она замолчала, и только горькие всхлипы напоминали о том, что она всё ещё жива.

На мгновение мне хотелось исчезнуть. Мне хотелось, чтобы всего этого не было. Но когда мне было плохо, меня не выслушивал никто. Абсолютно никто, даже мои якобы лучшие друзья.