Призраки безумия Мэрилин

Он повернулся ко мне спиной, всматриваясь в каждую полку, будто бы разыскивая какую-то книгу. Я попыталась зубами порвать кожаные ремни, которые привязывали мои руки к подлокотникам, но мужчина, стоявший сзади меня всё это время, встал ближе и дал понять, что не стоит и пытаться выбраться.

– Тогда я хочу поговорить с (моё настоящее имя), – строго произнёс доктор Малис.

Что? Это же я!

– Но я и есть (моё настоящее имя)!

– Я хочу поговорить с настоящей (моё настоящее имя), – вновь твёрдо произнёс он.

Но тут моя голова начала ужасно болеть.

Я открыла глаза. Кабинет изменился: стены были ядовито-зелёными, книжный шкаф у стены был ещё больше. Доктор Малис стоял на том же месте и стал лишь чуть толще. Я взглянула на себя. Кровь на моих руках исчезла, но остались синяки. Правая рука была всё в тех же шрамах, что у меня появились от порезов, когда я разбивала окно в горящем доме. Но вот ожоги на левой руке практически исчезли.

– (Моё настоящее имя), это ты? – спросил доктор Малис.

Я почувствовала внутри себя невыносимую пустоту. Я положила голову на мягкий подголовник и равнодушно уставилась на доктора Малиса.

– Мы же с тобой договаривались, – продолжил доктор Малис, – Что есть только одно условие, с которым я разрешил тебе покинуть твою палату. Ты его помнишь?

Я повертела головой.

– Что ты никому не навредишь, – продолжил доктор, – А ты опять бросаешься на людей. Неужели ты хочешь, чтобы я снова держал тебя в палате?

О чём он говорит? Моё сознание вновь прояснилось.

– Я не понимаю, о чём вы, – уже спокойнее прежнего произнесла я, – Что произошло с вашим кабинетом?

Доктор Малис взял со стола зеркальце и поднёс его к моему лицу. Я была не похожа на себя! Вроде бы мои же зелёные глаза, мои коричневые волосы, моя смуглая кожа… Но я выглядела чуть старше. Но что меня сильно напугало – мои шрамы. На лице они были едва-едва заметны.

– Я что, в будущем? – испугалась я.

– В настоящем, – засмеялся доктор.

– Но… Сколько лет прошло с ярмарки, на которой я была?

– Мы забрали тебя оттуда час назад.

Я вообще ничего не понимала. Где мои шрамы? Мне семнадцать лет? Что происходит вообще?

– Но где мои шрамы?

– Какие именно шрамы? Те, что на лице?

– Все шрамы! – истерически крикнула я.

– Ну, шрам на твоём лице действительно был и есть. Но он небольшой, и я до сих пор не знаю, зачем ты прикрываешь его этими глупыми повязками.