Призраки безумия Мэрилин

Было такое ощущение, что он был рождён написать учебник по философии и наполнить его собственными мыслями, даже несмотря на то, что сейчас это равносильно пустой трате времени.

Помню, это был мой первый концерт от музыкальной студии, в которой я некогда училась. Мне было семь лет, и я очень сильно боялась выступать. Я по натуре стеснительный человек, а таким нельзя исполнять сольные номера! Мало того, мне всё время казалось, что платье, в котором я должна была выступать, мне сильно мало. Поэтому всё время, что у меня было на подготовку, я провела стоя у зеркала и оскорбляя себя по поводу и без.

Настал тот момент, когда я должна была идти выступать. Мои ноги тряслись, а перед глазами темнело от страха. Я помню, как взяла микрофон в руки и вышла на сцену. Сидящие в зале люди аплодировали мне. Родители сидели в первом ряду с цветами и улыбались. Объявили мой номер. Потом концертмейстер поставила на пюпитр чёрного рояля клавир одной известной песни, которую я должна была исполнять.

Похрустев пальцами, она начала играть. Она играла вступление, проигрывая такт за тактом… Я пыталась собраться с мыслями. Вдох, выдох…

Вот оно. Сейчас я должна начать петь. Я поймала нужную мне ноту с трудом, но потом поняла, что забыла слова первого куплета! Я не стала петь. Я посмотрела на своих родителей: с их лиц исчезла улыбка. Моя мама побледнела от стыда. Люди не стали смеяться, понимая, что я ещё ребёнок. Начался припев. Его я не пропела, а проплакала от страха.

Я поняла, как сильно облажалась, бросила микрофон на пол и убежала за кулисы. Заметив это, концертмейстер не перестала играть, а мой отец побежал утешить меня. Я услышала гнусный смех Христины где-то позади, отчего мне стало ещё хуже.

Я забежала в туалет, заперлась в кабинке и начала плакать.

– Мэрилин, я знаю, что ты здесь, – спокойным голосом проговорил мой отец.

Он открыл дверь в туалет. Убедившись, что, кроме меня, там больше никого нет, он зашёл внутрь.

Я не стала выгонять его.

– Ну же, открой мне дверь, дорогая, – он встал у моей кабинки и взялся за ручку дверцы, – неужели намного лучше плакать, спрятавшись в кабинке туалета, нежели обнять любимого отца?

– Я опозорилась… – пробормотала я сквозь слёзы.

– Это твоё первое выступление, ничего страшного. Вот знаешь, я в своё время тоже сильно опозорился. Это было на моём самом первом свидании. Понятное дело, не с твоей мамой. Так вот.