Призраки безумия Мэрилин

Стася явно не хотела продолжать этот разговор.

– Мам, нам, наверное, пора. А то я очень спать хочу, – соврала я ей и встала из-за стола.

– Нет! – крикнула она, – Прости… нет, пожалуйста, посидите ещё.

– Мам, – перепугалась я, – у тебя всё в порядке?

- Да, просто…Хочется ещё поговорить с вами, детки.

Я заметила, что мама держала в руках диктофон. Зачем он ей? Я села обратно за стол.

– Стася, что ты мне ещё можешь рассказать о себе?

Что же ты хочешь, мама?..

– Ну, я очень люблю лазать по заброшкам.

Иногда я нахожу там довольно дорогие вещи и продаю их.

– То есть занимаешься мародёрством?

– Да. Но я не вижу в этом ничего плохого. Ведь это брошенные вещи.

– И где ты это всё продаёшь?

– Это уже небольшой секрет, – Стася улыбнулась.

Стася нагнулась ко мне и спросила на ухо:

– Кем работает твоя мама?

– Сейчас – не знаю, я не спрашивала, – тихо ответила я, – Но дома, в Робиноле, она работала директором какого-то крупного ресторана. На работе бывала нечасто, но дома всегда сидела у телешета.

У неё на работе даже компьютер был!

– Спасибо, – Стася села прямо и обратилась к моей маме, – Я продаю эти вещи на чёрном рынке.

Ты боялась, что моя мама – полицейский? Я даже засмеялась.

– И много денег ты таким способом зарабатываешь? – поинтересовалась мама.

– Достаточно, чтобы, когда я сбегаю из дома, мне хватало на пропитание. Хотя однажды мне попался настоящий серебряный подстаканник. Одна женщина купила его у меня за целых три тысячи лимпов!

– Ничего себе! – вырвалось у меня.

– Прикинь! – Стася продолжила хвалиться, – Мне этих денег хватило даже на шоколадную пасту и сладкий молочный хлеб, о которых я так давно мечтала!

Мы ещё недолго поболтали с моей мамой, пока она наконец не отстала от нас. Мы пошли в мою комнату и уселись на ковёр, включив для фона телетранслятор. Я уже и забыла, как давно по телятору перестали идти мультики и началась только политика. Вот наш император снова обвиняет во всех бедах человечества западные страны, особенно страну, которая была нашей соседкой – Метсоль.

А после того, как нам включили постановочные видео о том, как плохо живётся людям в других странах, обвинять начали оппозицию: во главе оппозиции стоял человек лет тридцати пяти – сорока. Оппозиционер, чьего имени я даже не знаю, хотел, чтобы наша страна согласилась с каким-то мировым соглашением или что-то тому подобное. Я не интересуюсь той лапшой, что крутят на нас по зомби-транслятору.