Стихия Смерти: Голос Времени

Мара тоже заметила это, но, видимо, слишком увлеклась самим приемом и всем происходящим. Она только одобряюще хмыкнула Матвею, удовлетворенно осмотрела Амелию и, мягко улыбнувшись ей, отправила ее обратно в залу.

– Ты очень быстро учишься, – певучий холодный голос Мары тут же стал более серьезным, стоило только Амелии отойти от них. – Твоя магия растет с каждым днем. Здесь, в замке при короле тебя научат настоящей магии, – она перевела уже пристальный взгляд на Матвея, – Но, смотрю, не только магия тебе легко дается.

– О чем ты? – рассеянно поинтересовался Матвей, думая сейчас совсем не о том, о чем следовало бы.

– Кровь, – уточнила Мара, внимательно изучая его взглядом, – Ты увидел кровь и просто заставил ее исчезнуть. Никакой жажды. Странно.

– О, я нашел свой «якорь», – Матвей спохватился и гордо дернул подбородком.

Ему стоило аккуратнее подбирать слова, потому что в этом времени некоторые слова были многим не знакомы. Мара еще более подозрительно взглянула на Матвея – даже не то, чтобы подозрительно.

С неким горячим любопытством.

Мару никогда нельзя было назвать дьяволицей, или совсем уж ярой фанаткой Арта или Ордена. Чаще ею двигало любопытство или жажда новых ощущений, приключений. Ей не нравилось сидеть на месте. И так же она обожала все новое и неизведанное – даже те же слова. Вся ее жизнь была как одно огромное развлечение.

Она вдруг подошла ближе к Матвею, впиваясь в него взглядом и, будто ожидая, что он скажет еще что-то интересное, замерла.

– Я не чувствую в тебе ярости. Удивительно, – восхищенно лепетала вампиресса. – Тебе так долго пытались помочь, и ничего... Что же тебе помогло?

– Я влюбился, – серьезно ответил Матвей, уверенно глядя на Мару.

У той даже губы дрогнули от неожиданности.

Она с таким диким любопытством уставилась на Матвея, что даже не заметила, как все вокруг внезапно померкло после последней его фразы. Стены замка исчезли, будто их никогда и не было.

Мара больше не находилась в нем… как и Матвей.

В пещере было так темно, хоть глаз выколи. Они сидели на прохладной твёрдой земле, прижавшись спинами к стене пещеры и поджав ноги под себя. Мара уже привыкла к этой темноте, а Матвей хорошо видел и при свете, и без него. Он уже начал обучение, и многому научился, хоть оно и было жестоким.

Но все-таки Матвей использовал факел для того, чтобы хотя бы хорошо видеть свою собеседницу.