Стихия Смерти: Голос Времени

Мы стали сильнее, и мы стали семьей! Именно это всегда было важнее всего!»

Воздух ворвался в легкие так резко, что Лорен хваталась за него даже руками, только позже осознав, что хватается за воду.

И так же резко она почувствовала, как татуировка на ее плече стала безумно горячей, будто ее нагрели – особенно сильно это ощущалось в холодной воде. Это была татуировка-воспоминание. Теперь она вспомнила.

Велимонт надежно удерживал ее на поверхности и всеми силами пытался вернуть в сознание – увидев, что она в порядке и дышит, облегченно выдохнул и крепко обнял ее.

Родители исчезли в ослепившем всех магическом круге вместе с Кирой – о, боже, как она могла забыть Киру?! Ванька перед тем, как уйти навсегда, прощался с Эффи и отдавал свои последние силы, чтобы спасти своих друзей... Почему, проснувшись на следующий день, они все это забыли?

– Лорен, малышка, как ты?! Как ты себя чувствуешь? Я за тебя так беспокоился, я уже думал, что.

С ним происходило что-то странное, он сам не понимал, что делает. Сейчас он тоже оказался в другом месте и в своем теле в будущем – этим летом, когда еще не начался конец света, но вокруг уже происходило много плохого.

Велимонт крепко обнимал Лорен – так же, как и сейчас, в воде, – целовал ее в лоб, и в щеки, он был очень напуган.

– Я просто не могу смотреть, как ты страдаешь... Ты снова до чертиков напугала меня. Я больше всего боюсь снова потерять тебя.

Лорен нежно бормотала:

– Куда я от тебя денусь... Ты меня из виду не выпускаешь.

– И им все равно удается добраться до тебя. Я снова не смог защитить тебя.

– Нет, нет... Ты всегда рядом со мной, что бы ни случилось. Я не боюсь смерти, зная, что ты рядом.

Они сидели, дыша друг другу в шею, и на их лицах были счастливые искренние улыбки – видимо, все плохое уже было позади.

И тут же Велимонт почувствовал это – даже сильнее того, что почувствовал, когда впервые увидел Лорен в Гейнсборо.

Воспоминание погасло так же быстро, как и появилось, и Велимонт уже вернулся разумом в воду, к Лорен, но никак не мог прийти в себя.

Забыв обо всем, Велимонт целовал ее щеки, губы, крепко прижимая девушку к себе, и что-то бормотал, не умолкая.