Стихия Смерти: Голос Времени

Лорен прижалась к Велимонту поближе и уставилась в землю, снова вспоминая свои странные сны.

– Что с тобой? – обеспокоенно поинтересовался он, – Я давно уже заметил, даже не неделю уже. Ты какая-то вымотанная и потерянная, будто случилось что-то плохое... И мысли снова скрываешь.

– Ничего не случилось... – тихо пролепетала Лорен, – Ты знаешь, сколько всего мы пережили – такое сразу не забудешь. Я не хочу сейчас ворошить прошлое. Уверяю тебя, со мной все хорошо, – и нежно улыбнулась: – Просто хочется немного спокойствия после тех ужасов, что с нами происходили.

– Очень хочется в это верить, – Велимонт легонько потрепал Лорен по ярким красным волосам. – Ты знаешь... Если вдруг захочешь что-то рассказать – ты всегда можешь рассказать мне.

– Я знаю, – Лорен потянулась к его лицу и чмокнула его в щеку. – А сейчас идем домой, мне уже невтерпеж!

– Да, да, я в курсе, – Велимонт рассмеялся и потоптался немного на месте, отряхивая ботинки от песка.

– Кстати! – Лорен воодушевилась, вспомнив о том, кто, возможно, сможет ей объяснить ее кошмары, – Я хочу как-нибудь сгонять вместе с тобой в Питер.

– Все будет зависеть от твоего ответа, – загадочно произнес Велимонт, улыбаясь куда-то перед собой.

Лорен, немного помолчав, радостно выдохнула:

– Ты и так знаешь, что я скажу.

***

Небольшая двухкомнатная квартира Богдана, опустевшая без родителей, выглядела теперь довольно необычно. С переездом в нее Дэни все изменилось, и неясно было, в какую именно сторону.

Дэни любила беспорядок, и Богдану пришлось к этому привыкать, ведь ему еще и жить в этом беспорядке. Как по схеме разбросанные, где попало, чашки, книги, не заправленная кровать, тарелка с макаронами, штаны на дверной ручке...

По квартире с веселым лаем бегал щенок ко́рги, которого они недавно приютили, и Дэни гонялась за ним в безуспешных попытках поймать его.

Роза тихонько прошмыгнула внутрь, когда открылась дверь – видимо, чтобы не утруждаться и не подходить, ее открыли магией, не особо интересуясь, кто там к ним нагрянул. Бардак, который она увидела внутри, не вызвал у нее никакого удивления, скорее даже умиленную улыбку – и она проследовала дальше, разувшись, скинув куртку и повесив ее на крючок.