Стихия Смерти: Голос Времени

Поэтому ему ничто уже не помешало подойти к ним, одними глазами отвлечь ее и увести в сторону.

– Тебе не кажется, что тут слишком много стен? Вон там четыре, и вот тут еще одна, между нами, – произнес он и резко подхватил ее за талию: – А у меня тут полно взрывчатки. Сейчас я тебе устрою фейерверк.

Из Розы моментально выветрился весь алкоголь – она забыла даже, что это такое. В ее тело будто ввинтились тысячи горячих осколков, разрывая ее на части. Давно она не чувствовала ничего подобного...

Вот по такому Матвею она скучала все это время – с тех пор, как он стал королем.

Но, все же, они теперь вместе. И это уже начинало ей поднадоедать.

Она даже не заметила, как они оказались друг к другу слишком близко и в безумно медленном танце забыли обо всем. Бедняга, оказавшийся в этот вечер рядом с Розой, поспешил скорее ретироваться – между этими двоими был будто электрический ток, что разбегались все, кто находился поблизости.

Все просто пялились в изумлении, и даже Розе уже становилось не по себе. Да, ей было непривычно, но еще непривычнее было то, что Матвей впервые с ней так танцевал при всей толпе, не скрывая своих чувств.

Они не говорили друг другу ни слова – да это и не нужно было, взгляды и прикосновения говорили все за них. За все время, что они были знакомы, их отношения казались одной безумной и увлекательной игрой, но они никогда не хотели, чтобы эта игра заканчивалась.

Все вокруг растворилось, время исчезло. Это настолько напомнило то, что было этим летом, что Роза не сразу пришла в себя, когда они с Матвеем оказались где-то в углу в Скайлайте, где никого больше не было.

В том самом. Что и прошлым летом. Именно это дежавю и отрезвило Розу.

Непонятно, каким образом Матвей вообще сумел затащить ее туда, не привлекая внимания – а, может, он об этом и не волновался. Какая разница, что там подумают. Это вообще их личное дело. Пускай все пялятся, плевать.

Очнулась она тогда, когда Матвей оказался позади неё – точно так же, как и тем летом, год назад, когда уже влюбился в нее и боялся раскрыться ей, чтобы не навредить, и так и не дал ей увидеть себя, сообщив всю информацию об облаве на Ковен ей на ухо, будто тайный любовник.

Только теперь он не боялся – лишь хотел напомнить ей о том, что было тогда.

И теперь он целовал ее так, будто они никогда не отдалялись – и это не была дикая жажда, как этим летом из-за яда.