Отсутствие жизни

Хотелось огрызнуться, но он знал, что так сделает только хуже.

— Хорошо, пап. Ночью схожу.

— Схожу, схожу. Знаю я, как ты ходишь. У тебя весь рюкзак карандашами набит. Взял бы лучше верёвку покрепче, ножей бы купил. С перочинным ходишь.

— Я справляюсь, пап.

Отец презрительно фыркнул и взял с тарелки ещё несколько оладий. Макнул в сироп, собирая его по краю тарелки.

— Одно сладкое готовишь, как баба. Раз так цепляешься за прошлое, то научился бы нормальную еду готовить. Что ты раньше ел? Не блины же вот эти сплошные.

Варде не ответил. Опустив голову, он проверял верёвку, которую нашёл в ящике. Потянул в стороны, осмотрел, нет ли торчащих нитей. Скрутил аккуратно и убрал в рюкзак.

— А девка твоя как там? — спросил отец. — Когда ты её уже приберёшь?

— Её зовут Мавна, — напомнил Варде сквозь зубы. — И мы поссорились.

— Как это — поссорились?

Взгляд отца стал тяжёлым и мрачным, а голос — низким и ледяным. Варде сглотнул и посмотрел ему прямо в лицо.

— Люди ссорятся, пап. Я поспешил и сказал лишнего. Она обиделась.

— Меня не волнует, что там делают люди. Иди и извинись сейчас же. Ты что, зря её столько обхаживал? Не будь идиотом и не разочаровывай меня. Ты же не только из-за больших сисек её выбрал. Так что давай.

Варде скрежетнул зубами, закипая от злости.

— Не говори так о ней.

— Бабы есть бабы, — отрезал отец. — Понятное дело, зачем они нужны. Но не забывай, что ты не просто мальчишка, тебя должно интересовать не только тело.

Но и её жизнь.

— Меня не интересует тело! — вспылил Варде. — Вернее, не в той мере, как ты думаешь. Я люблю её, а ты никак не можешь в это поверить.

Отец фыркнул.

— Любишь, ага, конечно. Ты молодой и дурной, поэтому такие глупости говоришь. Залезешь на неё десяток раз и разлюбишь, другую захочешь. Так что давай, скорее затаскивай к нам, а там на других переключайся. Шевелись быстрее.

Варде сунул в рюкзак банку, блокнот, проверил верёвку и нож. Метнул на отца взгляд, полный ненависти.

Он не стал ничего отвечать, только сильнее сжимал челюсти, чтобы не сорваться и не рассориться окончательно. Хлопнув дверью, он вышел на улицу, почти бегом пересёк их участок, выскочил за калитку и только тогда сбавил шаг. Несколько раз глубоко вдохнул, достал из кармана телефон и набрал сообщение Мавне:

«Как дела, Лягушонок? Прости, я погорячился. Встретимся?»

***

Улица постепенно разгоралась огнями.