"Перламутровая чешуйка" бонусная глава

Над Драконьим городом, который даже с высоты наблюдательной точки Реджинальда сейчас должен был полниться звуками, висела звенящая тишина. Несмотря на жаркий полдень (солнечная погода не обделила своим вниманием столицу), это было, по меньшей мере, странно. Через столицу Империи протекала самая крупная река континента. Начиная свой путь на востоке, в ледниках Метеоритного хребта, Тройр вбирал в себя большую часть рек, текущих в землях тёмных эльфов, преодолевал нейтральные земли, где в районе Вольного города полнился водными артериями эльфийских лесов, и, наконец, вступал на территории государства Реджинальда.

Там у реки не было сколько-нибудь известных притоков (кроме, разве что, Мераны ниже по течению от столицы), но объём воды, уже переносимый к тому моменту этим пресноводным гигантом, поражал неокрепшие умы. Вероятно, будь он таким же полноводным около города Дракона, столица представляла бы из себя два поселения, связанные даже не мостами, а переправами, на которых трудились бы полноценные морские корабли.

К счастью, древние строители учли подобную особенность Тройра, разделив могучую реку на три потока, два из которых полукружиями огибали крепостные стены, формируя широкий глубокий ров с проточной водой. Третий, проходящий по центру города, поток также обеспечивал столицу чистой питьевой водой, за счёт тех духов воды и природы, принесённых Тройром из земель темных и светлых эльфов, которые не успели ещё вернуться в родные места, преодолев вместе с водяной аортой материка половину пути до океана Яростных ветров.

Император в своё время даже гадал, кто и каким способом провернул подобное с рекой. В древних летописях говорилось, что это сотворил тот же дракон, который построил людям этот город, но в подобное верилось слабо. Именно этой реке столица была обязана тем, что даже в самые жаркие дни лета на мощёной булыжником набережной никогда не прекращался гомон: торговцы рыбой, специями, да, собственно, любым легальным товаром вовсю нахваливали свою продукцию.

От реки постоянно слышался гул: кричали моряки, грузчики, продавцы, стремящиеся своими голосами достучаться, казалось бы, до самих небес, чтобы к ним снизошли слуги Люмена и запихали в рот кошель, набитый деньгами, лишь бы те, наконец, замолчали. Блеяли овцы, мычали коровы, ржали лошади, народ громко торговался за каждую медяшку. Город жил своей жизнью.

Только не сегодня. Было так тихо, что Реджинальду поначалу показалось, что он оглох. Но нет.