Чародеи

Майка тут же крысится:

– Я уже несколько кладов нашла!

– Я уже говорил, – печально говорит Антон, – что мало обнаружить артефакт. Все эти кладоискатели – в том числе и твоя прежняя компания, Майя, – это чёрное копательство, археологические воры. Повторюсь: любой находке нужен контекст. Его историческое наполнение. Вам, девочки, в идеале хорошо бы работать вместе: мне кажется, что влияние Жени тебя усиливает, Майя.

– Мне тоже кажется, – говорит Майка. – Только зануда она ужасная.

– Монеты – довольно безликие штучки, – Жека пропускает «зануду» мимо ушей.

– Анто-он, – тянет Майка, – а принесите древние монеты потрогать? И мне, и Жеке?

– Хорошо, – улыбается Антон. – А ты тоже любишь историю, Юля?

– Не особо, – говорит Юлька. – У меня на даты память плохая. И монеты мне трогать – без толку, я прошлое всё равно не вижу.

И уходит. Её не задерживают. Зоя ей сказала: посмотри, подумай – и Юлька намерена смотреть и думать.

Золушка учит русский язык, девочки обсуждают с Антоном какие-то раскопки в Новгороде. А остальные?

У парней – физика. Юлька ненавидит физику всей душой, хуже только математика. Увидев формулы на стеклянной доске, она едва не передёргивается, уже хочет уйти, но тут Рудольф говорит:

– То есть, ты хочешь сказать, что мы – даже не исключение?

– Обыденность, – кивает их учитель, здоровенный, рыжий. – Правило, если хочешь.

Жорка захлопывает учебник:

– Ой, то-то же экстрасенсы бегают по улицам толпами!

– Пресловутый фонд Джеймса Рэнди, – кивает Рудольф.

– Вера – это нечто противоположное научному мышлению, – говорит рыжий Лёша. – Вера в существование или несуществование бога, вера или неверие в то, что Жора обозвал экстрасенсорикой – всё это одинаковая упёртость. И в любом случае не опирается на факты.

С учителями здесь разговаривают, как в обычной школе не прошло бы ни за что, думает Юлька – и тут же обалдевает от сказанного.

– А неверие почему не опирается? – спрашивает она.

Лёша смотрит на неё весело:

– Чтобы доказать существование или несуществование чего-то, для начала бы договориться, чего именно. Дяденьки на облачке? Абсолюта? Некоего иномирного разума? Ноосферы? Того, о чём рассказывали первобытные пророки? Того, что в кошмарных снах является физикам-теоретикам? Что ищем-то?

– Дяденьку на облачке точно не ищем, – хихикает Юлька. – Это же понятно!

– Не всем, – говорит Рудольф.