Механические преступления

Я старалась не вспоминать погибших родных, чтобы не впадать в уныние и безнадегу. Все же мне нужно продолжать жить, как бы не было трудно и больно. И если на родителей я злилась за то, что приняли решение возглавлять мятеж, не думая о том, что будет с нами в случае провала, то на брата, которому на тот момент было всего двадцать лет, сердиться была не в силах. Грегори не принимал участия в восстании, но помогал родителям, снабжая армию повстанцев оружием. И я более чем уверена, что это не он сам додумался до подобного, а мать с отцом просили о помощи, тем самым обрекая сына на гибель.

От этого я злилась и ненавидела некогда горячо любимых родителей еще больше. И, возможно, эта ненависть, обжигающая изнутри, не давала мне найти покой, продолжая гнать из дома в дом, от одних родственников к другим.

Дверь скрипнула, и я, оказавшаяся спиной ко входу, резко обернулась, едва не опрокинув стул.

В кабинет вошёл невысокий сутулый мужчина средних лет со злыми маленькими глазами и презрительно поджатым ртом.

Он демонстративно не поздоровался, пройдя мимо и занимая место напротив меня за деревянным столом.

Из принадлежностей на столешнице была лишь лампа, бьющая чересчур ярким светом в глаза, кипа бумаг и карандаш.

Страж бросил на меня презрительный взгляд и, нетерпеливо постучав по столешнице карандашом, спросил:

- Имя?

- Нэнси Брукс, - тут же ответила я.

- Адрес проживания?

- Я бездомная, - нехотя ответила я. Могла бы назвать адрес своего последнего места жительства, но не захотела подставлять Джоан.

Мужчина вновь постучал кончиком карандаша по столешнице, на этот раз медленно, словно о чем-то задумавшись.

- И что же бездомной Нэнси Брукс, из пожиток у которой лишь несколько штопаных нарядов, понадобилось в богатом район Верегоса? - ехидным голосом спросил страж.

- Шла мимо, - ответила я заранее заготовленным ответом.

И ведь говорила чистую правду, но мужчина мне не поверил.

- Если выдашь местоположение и имена своих подельников, наказание будет мягче, - сказал страж и тут же добавил. - Намного мягче...

- Я не проникала в чужой дом! И не брала ничего чужого! - подавшись вперед, серьезно сказала я, сверля стража взглядом.

- На что же ты тогда живёшь, бездомная Нэнси Брукс, если не берешь чужое? - откинувшись на спинку стула и прищурив и без того узкие глаза, спросил дознаватель.

- Я пою в трактирах и на постоялых дворах.