Мрачные истории Унылого Дола.

Сощурившись, он посмотрел на прикрытое курткой тело. – Я и так вижу, что девица, чистая душой и телом. Идеальная жертва.

– Паршиво, – Гийом остановился у маленького круга, вырисованного на грани большого.

– Я отправил весть Штерну, – Двейн откинулся назад, упёрся руками в пол позади себя. Помощник инквизитора выглядел на удивление расслабленным, словно каждый день любовался на жертвоприношения и колдовские знаки. Дугал растерянно подумал, что привыкнуть к такому не сможет и что инквизиторы – страшные.

– Когда? – Гийом нагнулся над малым кругом, неестественно округлив позвоночник.

– Недавно, – Алексей вошёл в комнату, даже не удосужившись закрыть за собой дверь. Вестового – призрачного пса, созданного Двейном на подходе к дому – он встретил на полпути. Демон указал отправную точку и направление. Закончив с делами, инквизитор направился туда, сразу сообразив, где именно искать нужное место. – Отсюда разит Иномирьем.

– Пришлось изгнать мелочь, приползшую через плохо закрытые врата на запах крови, – беспечно пояснил Двейн.

– Maxime haeresis, – зло прошипел Алексей, подходя к телу и сдёргивая с него крутку Дугала. Тот поспешно встал, подхватив куртку, и отошёл подальше, чтобы не мешать. – Sicut deficit fumus, deficiant: sicut fluit cera a facie ignis, sic pereant peccatores a facie Dei .

Дальше Дугал не вслушивался. От слов Алексея веяло силой, но совсем иной, не похожей на то, что МакШерти уже встречал. Инквизитор очищал тело несчастной, чтобы ничто не мешало её духу отправиться на Небеса, и Дугалу становилось не по себе от мощи произносимых им слов.

Он чувствовал себя запятнанным и слабым. Двейн тоже встал и отошёл в сторону, упорно глядя в пол. Гийом так и остался стоять, рассматривая переплетение линий в рисунке на полу.

А потом Дугал услышал плач – тихий, женский, полный невыносимого отчаянья. Он пробивался сквозь грохочущий голос инквизитора и заставлял сердце сжиматься в болезненной судороге. МакШерти невольно поднял голову.

Тело девушки по-прежнему лежало у ног Алексея, раскинув крестом руки. Рядом с ним воздух уплотнился в форме женской фигуры, тянущей руки не то к инквизитору, не то к трупу.

– Domine, exaudi orationem meam. Et clamor meus ad te veniat , – Алексей простёр руки над мёртвой девушкой. Плач оборвался протяжным вздохом, вспыхнули алым и потухли несколько знаков на внутренней стороне круга. – Теперь ты свободна.

Алексей устало опустил плечи и медленно выдохнул.