Мрачные истории Унылого Дола.

Вопросы всегда были одни и те же: не видели ли кого нового на проповеди незадолго до гибели преподобного Гласа, не случалось ли чего необычного, не менялось ли поведение святого отца.

Свидетели говорили много и охотно, но совершенно не по делу. Утро тянулось медленно, день прошёл в беготне и разговорах. Комин вымотался и уже едва говорил, а от постоянной болтовни у него болела голова. Как и от рассказов о том, каким замечательным священником был Патрик Глас, какие интересные проповеди он читал. Комин едва сдерживался, чтобы не сказать очередной кумушке, что тот был еретиком и убийцей.

– Так видели вы кого-нибудь нового на последних проповедях? – Комин уже сбился со счёта, сколько раз он повторял сегодня этот вопрос. Желудок протестующе урчал, намекая, что пары пирожков за день ему точно мало.

– Видел, а то как же? – старый сапожник потянулся за шилом и хитро прищурился. – Не, так дело не пойдёт. Ивон, эй, Ивон! Принеси пива!

Комин с благодарностью улыбнулся сухой, но ещё красивой жене сапожника, которая принесла не только две пинты пива, но и тарелку подсушенного хлеба с чесноком.

– Вот то-то ж! – довольно крякнул сапожник и продолжил рассказ. – Явился один странный тип. Молодой, смазливый такой, какие девкам-дурам нравятся. Чистенький, одет вродь богато, а уж сапоги какой выделки! Загляденье. Кожа тонкая, тиснение, а подошва!

Комин кашлянул, возвращая сапожника обратно в реальность. Тот явно мог рассказывать про сапоги незнакомца до утра.

– Ну, так вот, пришёл, значит-ца, такой красивый, весь в белом, сел слева в предпоследнем ряду и сидит.

– С отцом Гласом не разговаривал? – уточнил Комин. Этот красивый и богато одетый мужчина фигурировал в показаниях ещё нескольких человек, все сходились полностью, даже в том, где именно он сидел.

– Нет, ни словечком не перекинулся. Да и не видели его больше, – сапожник покачал головой и с любопытством посмотрел на почти не тронутую кружку Комина, своё пиво он уже допил. – Потому и запомнил. Ну и из-за сапог, конечно. Знатные сапоги-то были. Такой тонкой выделки кожа! В тиснение! И вышивка по борту.

– Благодарю, вы очень помогли, – Комин утащил с тарелки последнюю пару сухарей, попрощался с сапожником и вышел из тесной мастерской.