Мрачные истории Унылого Дола.

И он милостиво согласился помочь нам в расследовании. Может, пустите нас в дом?

Дугал согласно кивнул, он уже начал промерзать, стоя неподвижно на пронизывающем ветру. Стены от него не защищали. Да и дождь уже вовсю заливался за ворот его короткой куртки.

– Проходите, – процедил Олсандэр, отступая внутрь дома. – Не задерживайтесь.

Внутри дома было светло и тепло, пахло свежей выпечкой и кофе. Выкрашенные в светлые цвета стены зрительно расширяли пространство, стоящие в кадках деревца радовали глаз яркой зеленью.

– Мне нужно осмотреть тела, – деловито заявил Гийом, снимая котелок и вешая его на вешалку у входа. Трость он тоже оставил, хотя и несколько неохотно. А вот плащ снимать не стал, хотя с него на ковёр стекала вода. – И чем быстрее, тем лучше. Комин, ты потребуешься.

– А я так надеялся, что в этот раз обойдёмся без этого, – Комин тяжело вздохнул, стянул промокшее пальто и тоже повесил на вешалку.

– Пока не знаю, – Гийом принюхался, покачал головой и направился вглубь коридора. Ему никто не говорил, где именно лежат умершие, но он чувствовал то ли смерть, то ли остаточные следы демона.

– Я этого так не оставлю, – прошипел Олсандэр, торопливо нагоняя медиума. Ему не нравилось, что кто-то так нагло распоряжается в его доме.

– Никто не сможет осквернить членов семьи Хранителя, пока сам он хранит свою чистоту, – туманно отозвался Гийом, распахивая дверь в маленькую светлую комнату.

В самом центре стояло два стола, на которых покоились гробы. Все окна и зеркала по традиции были занавешены, все картины закрыты чистой белой тканью, камин заставили ширмой. Крышки были прислонены рядом со столами, покойниц прикрыли кружевными белыми покрывалами в знак того, что умерли они без греха.

– Как это печально, – Дугал спохватился только тогда, когда произнёс это вслух. Он испуганно глянул на О'Доэрти, но тот никак не прореагировал на его замечание.

– Действительно, печально, – Гийом подошёл сначала к одному гробу, потом к другому, откинул покрывала и долго всматривался в мёртвые лица. – Печально, что почти ничего не осталось. У миссис Арса была сильная воля, острое нежелание терпеть в себе убийцу дочери.