Ртуть. Пасмурно

Вот только что из этого получится? 

Чувство голода перестало беспокоить Ниэль, и она постепенно перестала плакать, просто бездумно лёжа на полу. Не было ни слёз, ни мыслей, не было самого понятия времени.

Вскоре или нет, но Ниэль обратила внимание на то, что её слух улавливает лёгкий шелест, наполнивший комнату. "Наверное, опять паучок прибежал", - отстранённо подумала меченая, медленно открывая глаза. Однако вскоре девочка поняла, что, видимо, спит. Мебель в этой комнате была хоть и разваливающейся, но всё же не такой, как в квартире отца.

Каждая деталь интерьера была в разных пропорциях оплетена паутиной и мохом. Ниэль заметила, что в помещении пахнет затхлостью и пылью. 

Ниэль хотела было взглянуть на улицу. Но не нашла в тёмной комнате ни единого окна, впрочем, как и двери. Стены были изъедены трещинами, тоже заполненными паутиной, но сквозь них не было видно ничего.

Попытавшись поворошить в одной из щелей пальцами, девочка отдёрнула руку, ощутив укус одного из обитателей. Вслед за обрывками паутины, оставшимися на руке, на свет выбрался довольно крупный паук, размерами брюшка догоняя фалангу пальца.

Ниэль с удивлением к себе прислушалась. Не смотря на размеры, укусили её весьма слабо, и боль от укуса уже прошла, оставив только воспоминание. 

Девочка смотрела на паука, который, торопливо перебирая ножками, зачем-то полз к ней. Как выяснилось, для того, чтобы снова укусить, чему Ниэль была не рада. Ухватив недоброжелателя за брюшко, меченая понесла его к глазам и, немного помолчав, сказала:

- Ты ведь укусил меня, паучок.

Два раза укусил. И чтобы ты больше не кусался, я тоже укушу тебя. Это ведь справедливо?

Глава 13. Эй ты, не мешайся.

- Мам, я пошёл! - крикнул Курт, закрывая за собой входную дверь. После того, как замок дважды щёлкнул, парень закинул ключ в рюкзак и бегом спустился по лестничному пролёту.

Пока ступеньки мелькали под ногами, Куртку нервно скосил глаза на свой клинок. Посланник подарил только самое оружие. Ножны к нему не прилагались, и Курту вечно казалось, что ещё миг - и он сам порежется о свой меч.

Курт не доверял подарку. Гладиус был чужим, опасным. Непримиримым с обычным буднями. И каждый раз, когда Курт брал его в руку, перед глазами вставали картины. Картины того, как он сам умирает, напоровшись на свой меч.

По привычке взлохматив ёжик своих волос, Курт вздохнул и пошёл в универ. Если идти переулками и дворами, то до пункта назначения было рукой подать. Минут пятнадцать, от силы.