Фредди

Она всегда делала пирог кислым, чтобы подчеркнуть вкус вина, – поведала Моника, разливая красное по стаканам для виски. – Многие говорят, что это извращение, а я считаю, что вино – не священный нектар, чтобы пить по строгим правилам.

– Между прочим, Джим как раз следит за выполнением правил, – заметила ревнивая Сью. Брауну почему-то стало неловко за жену.

– Коп я. Шеф здешнего участка.

– Правда? – Моника подняла свой стакан. – Тогда предлагаю тост за то, чтобы мы встречались только в нерабочее время.

Восьмидесятые Браун встретил растерянным и разочарованным. Годы брали свое, а жители Кейп-Окса начали изменять самим себе.

– Это Judas Priest виноваты, – крикнула со своего участка Моника, когда однажды Брауну довелось слишком громко посетовать на доставших магазинных воров.

– Кто?

– Рок-группа, они песню записали “Breaking the Law”. Легко проникнуться.

– Что-то раньше никто не проникался, даже от мафиози Синатры, – пробурчал Браун, в сознании которого опасность ассоциировалась с обманчивым бархатом мелодий золотого века.

Стиви сравнялось сорок пять, Брауну – шестьдесят. Бегать за преступниками и приспосабливаться к новым временам у Брауна не было ни сил, ни желания, и более молодой помощник занял кресло шефа, а парни, еще недавно бегавшие с игрушечными пистолетами возле участка, стали настоящими копами. На прощальной вечеринке Браун торжественно передал Стиви свой набитый на машинке архив, толкнул прощальную речь, от которой расчувствовались даже новички, а потом напился до бесчувственного состояния.

Следующим утром черный кофе в постель принес Джим-младший.

– Отец, мы приехали, чтобы сообщить лично, – сказал сын. – У нас с Бетти будет ребенок.

Жизнь старших Браунов потекла по-новому. Джиму-младшему пришлось вернуться в Сиэтл, где он работал, а беременная Бетти осталась в Кейп-Окс. Сью моментально взяла невестку под свое крылышко, и женщины начали то часами пропадать в магазинах, то гулять по побережью, то сидеть на кухне.

Как-то раз, возвращаясь из участка, Браун заметил соседского мальчишку. Пареньку уже исполнилось пятнадцать, но поведением он мало чем отличался от себя шестилетнего.