Русалки. В глубине

И что это было?!

– И что этот здесь забыл? – мрачно поинтересовалась Эржебет, отчасти вторя моим мыслям. Ну, по крайней мере, теперь ясно, что спугнуло Андре.

Проигнорировав вопрос телохранительницы как риторический, скинула плед с халатом на кресло и направилась в кровать. Идеи о том, что понадобилось танцору от меня в то время как все были увлечены рассказом его деда, у меня были, но делиться ими с явно докладывающей обо всем Лордам подводноветренницей я не собирался. А догадки, как говориться, к делу не пришьёшь.

Сегодня меня снова навестил дед. Похоже, разведка Храма не зря ела свой хлеб, и он уже был в курсе. Я бы, честно говоря, предпочла Сны с Алексеем, почему-то неожиданно прекратившиеся, хотя по заверениям Эржебет его и перенесли в Мерфит, если бы не одно но:

– Как мама? – этот вопрос опередил даже приветствие дедушки. Учитывая, что со всеми событиями я так и не добыла магбук с доступом в Интернет, он продолжал быть актуальным.

– Как обычно. Занимается всякой ерундой, не стоящей её внимания.

Я приподняла бровь: на моей памяти настоятель едва ли не впервые в открытую высказал недовольство маминым занятием.

– И что же эта за «ерунда»?

– Да вся это её «работа»! Кому, скажи на милость, нужны все эти соглашения между кучками людей? Не в сиюминутной перспективе, а в глобальной? – спросил он. И сам же ответил: – Никому! А она тратит на это годы своей весьма ограниченной человеческой жизни! И более того, рискует ей, оставаясь в опасной близости от эпицентра магического конфликта, ради «карьеры», – последнее слово он произнес, подражая маме.

На несколько мгновения я зависла, собираясь с мыслями. Дедушка озвучил ту сторону вопроса, о которой я даже не задумывалась, но мотивы матери понимала достаточно хорошо. Как понимала и то, что дай ему волю, промолчи, и настоятель наломает дров. Потому молчать нельзя.

– В чем-то ты прав, – аккуратно подбирая слова, начала я. – Но ей нравится этим заниматься, разве не так? Ей нравится договариваться с людьми, нравится разбираться в технической документации, нравится руководить.

– Но это не стоит жизни! – отрезал родственник.

– Не стоит, – согласилась я. – Но угрозы её жизни и нет: она выглядит как человек, ведет себя как человек, а Охотники людей не трогают, разве не так? – спросила не отводя взгляда от настоятеля. Тот нехотя кивнул. – Так дай ты ей свободу! Свободу заниматься тем, чем хочется ей.