Русалки. В глубине

«Тринадцать найти не всем суждено. Бессмыслен Поиск коль тебе не дано».

– Что не дано? – подобралась я.

– Тут не сказано. Видимо, если тебе не предначертано судьбой найти Тринадцать, ты их не найдешь.

– По-твоему, судьба существует? – заинтересовалась я.

– Разве что отчасти. В основном мы сами делаем свою жизнь такой, какая она есть, – уверенно откликнулся мерфит. – Я говорил о значении слова «дано». Его, конечно, можно трактовать в данной постановке и как «коль все уже решено» или вообще «предрешено», но смысл от этого, мне кажется, не сильно меняется.

– И что это значит?

– Перевод – традиционное напутствие студентам первокурсникам. Но сейчас в атлантийском варианте оно бы звучало несколько по-другому. – Он озвучил оба варианта. Звучало действительно чуть по-другому, но очень похоже. И сходство напрягало.

– Мрачненько и по-мерфитски. Этакое «оставь надежды всяк сюда входящий».

– Зато правда, а не розовые замки. Вот вы ведь и во время Превращения, и во время Стабилизации вполне можете погибнуть. И риски у этого достаточно высокие. Другое дело, что ваши взрослые сводят их к минимуму. И почему-то молчат даже об их существовании. Словно от того, что вы об этом не будете знать, этого не произойдет.

– Ладно. Поняла, – оборвала я едва не начавшиеся рассуждения о правильности мерфитского подхода, порой детализированные настолько, что тянуло расстаться с содержимым желудка. – Как думаешь, какой из вариантов верный?

– Тринадцать ищешь ты, так что, я думаю, твой, – Асавен придерживался точки зрения, что дело не в иллюзии, а в самом тексте.

Я грешила на истинное зрение, которое так и не научилась отключать. Но спорить не стала. Вместо этого спросила:

– А тут ты почему подчеркнул?

– «Инструкции Поиска попросту нет. Найдет даже тот, кто не знает ответ». Это твой текст. А мой: «Тринадцать искать даже думать не смей – опаснее это чем тысяча змей».

– Да уж, – я поёжилась. Было что-то такое в этих словах. Пугающее.