Русалки. В глубине

Когда он поделился этими мыслями с дедом, Эрик покачал головой:

– И не надейся. Это символ для других. То, что захватили они его без боя и без потерь с нашей стороны, знаем мы, знают они и знает верхушка Ордена. Прочим вполне можно внушить совершенно иное. Что собственно они и делают.

– Но это…

– Политика, мой мальчик. Политика.

– И никто не усомниться? – подала голос Сара, на этот раз тоже сидевшая рядом.

Мужчина покачал головой:

– Охотникам с малых лет забивают мозги пропагандой. Слышал бы ты недавнюю речь Великого…

– Какую ещё речь? – заинтересовался Сэм.

– Если коротко и по существу, призыв к началу второй Охоты на русалок. А если хочешь подробнее, покопайся у меня в сумке, там есть черновая стенограмма, – отозвался хамелеон, разглядывая что-то в бинокль.

Разумеется, любопытному, как и все носители дара хамелеона, парню не требовалось второе разрешение. Мятый листок в клеточку нашелся быстро. Расправив его, Сэм вгляделся и оглянулся на деда:

– Это твой подчерк. Ты был там? Когда он это произносил?

Кивок:

– Был.

Подошедшая девушка заглянула юноше через плечо, читая вместе с ним.

– Их мира? Их городов и деревень? – поинтересовалась она, дочитав.

Сэма интересовало другое:

– И что теперь будет?

– Что-что, – ворчливо отозвался почти двухсотлетний хамелеон, – то, что так или иначе бы было.

***

Маленькая с такой высоты фигурка в белом пуховике привлекла внимание хамелеонов только когда поравнялась с вышкой. Первой её заметила Сара, мгновением позже Сэм. Посмотрев на незнакомку в бинокль, парень, с детства тренировавший память на лица, понял, что вовсе это не незнакомка, и, помянув Огненную, рванул к выходу.

Дед перехватил его уже на пороге:

– Далеко собрался?

– Пусти! Я её знаю.

– Откуда это? – изумился предок.

– Встречал у Антарио.

Такой ответ только добавил вопросов, хотя о том, что младшая Антарио выросла у людей не слышал только глухой. Но задавать их мужчина не стал, отложив на потом:

– А если это ловушка?

– Немногие в курсе, что здесь буду именно я, – отрезал Сэм. А если бы предали те, кто в курсе, то они бы сейчас не разговаривали. Это понимали оба, так что сильная рука разжалась. Молодой тритон едва ли не кувырком скатился с лестницы.