Русалки. В глубине

– Кивнула. – Давно хотела с тобой познакомиться. Жаль, что это вышло при таких обстоятельствах.

– Мне тоже. – Я подошла к постели: – Как он?

– Говорят, без изменений. Но мне хочется думать, что бабушке удалось уберечь его хотя бы от долговременного.

– Он очнется.

– Конечно. Вопрос только когда. С откатом это непредсказуемо.

То, как она это говорила, навело на определенные мысли:

– Вы тоже?

Хамелеон кивнула:

– Дед не зря говорит, что любовь влипать в истории – просто ещё одно свойство нашего дара.

Она не стала углубляться в подробности, а я не стала настаивать. Просто присела рядом и положила ладонь сверху ладони тритона. Точнее поля, которое его окружало, сейчас в концентрированном состоянии ощутимого даже для меня.

Не знаю, сколько мы так, ничего не говоря, просидели. Просто в какой-то момент вытащить нас для приема пиши пришли Анастасия с Селестиной.

– Я его не оставлю! – отрезала Ариана.

– И я, и Селестина почувствуем, когда он начнет выходить, – попыталась убедить её прабабушка.

– Идите. Я останусь, – пресекла споры старшая целительница.

Обед или ужин – не знаю, что это было – прошел в напряженном молчании. Илина Владимировна опять отсутствовала. Папа был задумчив. Остальные – я, супруга градоправителя, он сам и Ариана – слишком переживали за Андре, чтобы говорить о чем-то другом. Не скрасило мрачной атмосферы даже папино знакомство с кузиной.

Владислав Антарио

Десятый за день портал выжал резерв сына градоправителя не то, что до последней капли, досуха.

– Кажется, у нас серьезные проблемы, милая.

– Ты даже не представляешь насколько, – мрачно ответила та.

Мужчина поднял на супругу удивленный взгляд и только сейчас отметил припухлость глаз и весьма растрепанный вид.

– Что случилось? – нахмурился он.

– Потом. Сначала отчитайся, – непреклонно возразила зеленоглазая хамелеонка. Она как никто умела расставлять приоритеты, потому тритон даже спорить не стал. Сперва дело, потом остальное – эту истину оба усвоили уже давно.

В штабе, разбитом в старом, ещё дореволюционных времен здании школы в человеческой северной столице, можно сказать у Охотников прямо под носом, было весьма оживленно.