Хроники заблудившегося трамвая

– Я только напоминаю, что мы здесь собрались, чтобы победить туман. И если мы по твоей вине упустим шанс хоть ещё немного разогнать его… – Дан говорил уверенно и спокойно, но от этого спокойствия мурашки бежали по спине. Сен сник. – А сейчас лучше подготовиться. Будем играть без Вика, надо придумать, как распределить потоки…

Дальше началось бурное обсуждение, как лучше встать, чтобы энергия от музыкантов лучше проходила из дверей трамвая наружу. Ри в этом ничего не понимала, но от того, что Дан не стал замораживать пленника, у неё отлегло от сердца.

Гитарист-совёнок говорил тихо и мало, больше показывал жестами, Ди согласно кивала, Сен сидел, скрестив руки на груди и демонстративно отвернувшись к окну. Дан молчал, но, когда гитарист закончил, помотал головой, коротко возразил, и слово взяла скрипачка. Её голос звучал громче и живее, она отчаянно жестикулировала и едва не заехала локтем в челюсть Сену, но извиняться не стала. Дослушав её, Дан кивнул и обратился к Сену:

– А ты как думаешь?

– Как ты скажешь, Кэп, так и будет, – ответил флейтист, не оборачиваясь.

– Тогда давайте сделаем так…

Вик в обсуждении не участвовал, он сидел, прикрыв глаза, снова и снова повторял заговор от ожогов и практически не реагировал на посторонние звуки.

Наконец решение было принято. Дан снова устроился на подножке. Проходя к своему месту, он потрепал Ри по голове и улыбнулся ей фирменной лучезарной улыбкой. За его правым плечом устроилась готовая в любой момент вскинуть скрипку Ди, а за левым – меланхоличный гитарист-совёнок.

Трамвай тряхнуло, туман, окружавший его со всех сторон, расступился, и тут же своей партией вступил Дан. Мелодия хромала без бас-гитары, но всё-таки работала. Белые щупальца рванули к цели, но, словно ударившись о невидимую преграду, отскочили назад и открыли узкую полосу синего неба.

Вагон снова мотало, но уже не так сильно, как в первый раз. Связанный Дим слетел со скамейки и растянулся на полу. В попытках подняться и снова сесть, он дёргался, как червяк. Вик охал и стонал при каждом толчке, и никак не мог пристроить больную ногу, то садясь прямо, то вновь вытягивая её вдоль сиденья. Салон озарялся разноцветными сполохами, а за окнами сияло яркое синее небо.