Плата за ритуал

Бесплотные и эфемерные, они могли лишь пугать спящих, бесследно исчезая с рассветом.

А вот в человеческом мире, попасть в который самостоятельно ночные мороки никак не могли, они становились серьезной угрозой. На воле «красивые лошадки» превращались в нечисть: коварных и опасных хищников, наподобие кэльпи. Магия иного мира наполняла их огромной силой, и потому их гривы так ценились ведьмами. Только вот достать ценный ингредиент было чертовски трудно. Ночных кобылиц призывали в чистом поле или на пустынных перекрестках, между тремя и четырьмя часами утра, а в качестве приманки обычно использовали веселых, добрых и искренних людей.

Беспроигрышным вариантом были чужие дети. Мало кто соглашался рисковать своими, ведь ночные кобылицы, призванные в человеческий мир, были не прочь полакомиться нежной детской плотью, а то и проглотить ребенка целиком, добираясь до «основного блюда» – наивной, светлой души. Призвать их было половиной дела, дальше требовалось подманить поближе: от ведьм ночные кобылицы шарахались, чуя в них угрозу.

Более того, именно Лили должна была сотворить чары призыва: ее природный талант гарантировал появление капризного духа, в то время как к Беате и Адалинде ночные кобылицы могли и не явиться.

– И почему я должна в этом участвовать? – ныла Адалинда, притоптывая ногой в изящном белом сапожке. – Сегодня воскресенье, я хотела провести эту ночь с Питером!

– Ты и провела ее. Сейчас три часа утра, Питер наверняка спит, – невозмутимо ответила Беата, вплетая обереги из шерсти Пуховки в волосы Лили, – а мне нужна помощь, твоя и Рыси.

– Моя рыжая малышка не ладит с твоей жестокой кошкой, ты же знаешь! Почему нельзя было позвать Валери с Дымкой?

Рысь, даром что была раза в два больше, действительно держалась поодаль от Пламя, явно не забыв их прошлое столкновение. Пламя не обращала на это внимания, крутясь у ног Лили.

– Голди попросила ее помощи для показа нашей силы нескольким важным шишкам. Голди все еще ничего не видит после захода солнца, так что Валери приняла ее облик и весь вечер демонстрировала могущество культа Калунны.

– Я тоже устала! Я сварила для тебя грог Калунны! Ты – главная жрица культа, ты должна справиться с одной ночной кобылой сама! Мне холодно, и я хочу домой! – продолжала страдать Адалинда, накручивая светлый локон на палец.