Плата за ритуал

Беата вздохнула.

– Наносите мазь на раны два раза в день, утром и вечером. Она снимет боль и ускорит заживление.

– Благодарю вас. Как проходят дела у культа Калунны?

Беата хмыкнула.

– Из-за ваших проповедей некоторые жители Морланда понадеялись на защиту старого бога и не оставили ей подношение. Разумеется, им пришлось пережить посещение призрачных псов, благо на первый раз отступники отделываются легким испугом.

Отец Вирджил помрачнел.

– Это жестоко и несправедливо. Вера не должна насаживаться силой.

Беата рассмеялась.

– Вы учили когда-нибудь историю?

– Учил. Но не думал, что мы вернемся в темные времена, когда человеческая жизнь и свобода воли ничего не стоили.

Они помолчали.

– Алекс теперь пылко проповедует мне, уговаривая перейти в вашу религию, – заметил отец Вирджил, – говорит, что Калунна снизошла до личного общения с ним. Я беспокоюсь, не опаивает ли Голди его настойками с галлюциногенным эффектом. Когда верующий говорит с богом – это правильно, но если тот начинает «отвечать» ему, это плохой знак.

– Калунна существует и действительно беседовала с Александром, – возразила Беата, – и со мной.

– А как она выглядит, если не секрет?

– Как очень высокая и красивая женщина, с длинными золотыми волосами и львиными лапами.

Отец Вирджил потер подбородок.

– Привлекательный образ. Но вы же ведьма, госпожа Хоффман. Вам не приходило в голову, что кто-то просто использует иллюзию, чтобы обрести над вами власть?

Беата молча покачала головой.

– А вы подумайте об этом на досуге, – предложил тот, – новые боги не рождаются из ничего. Нередко они – плод человеческой фантазии, подкрепленной корыстью.

– Калунна – не новая богиня, она была всегда, просто забыта, – парировала Беата, – и моя обязанность напомнить миру о ней, чтобы люди были счастливы.

Отец Вирджил хмыкнул.

– Забавное, должно быть, мы сейчас представляем зрелище: пара священников пытаются проповедовать друг для друга.

– Они все прекрасно себя чувствуют. Спасибо.

От отца Вирджила Беата ушла в приподнятом настроении, хотя радоваться было нечему: он уперто нарывался на новое нападение и будоражил жителей Морланда, особенно тех, кто раньше посещал здешнюю церковь.