Плата за ритуал

Сюда все равно никто не придет, – махнула рукой Беата и чихнула. – Ох, ну и холодина!

***

В лавке зелий ученицы Беаты должны были трудиться по графику, но на деле всегда торчали там вместе, к искреннему удивлению Валери, притащившей их себе на замену. Беата не возражала: лавка была открыта несколько часов днем, колдовству она учила их в другое время, и обычно девочки были предоставлены сами себе. Если они не выполняли поручений Беаты, то гуляли по лесу, возились с чем-то дома или колдовали.

Она часто находила их с помощью фамильяров, всегда безошибочно чующих Лили, где бы та ни была. Сегодня в лавке с ними осталась Пуховка, лениво мурчащая на ее коленях, и Беата неожиданно поддалась любопытству: как вели себя почтительные ученицы без нее? Что говорили о ней?

Беата встала поближе к стене лавки, навела на себя чары невидимости и покинула тело, чтобы занять чужое. Потянулась, привыкая к белым лапкам и хвосту. Лили тут же погладила ее по шерсти.

– Белые фамильяры самые красивые.

Дана, так зачем тебе это нужно?

– Я хочу знать. Но Валери меня не любит и не рассказывает. Помогите ее уговорить.

– Можно приготовить ей вкусную еду, чтобы задобрить, – предложила Эва, – испечем торт, например. Господин Джеральд купит нам нужные продукты.

– Он добрый! Всегда нам сладости покупает!

– Мы в курсе, Лили. В деревне болтают, что наставница его приворожила, как Голди – морландского священника. Я когда вырасту, тоже кого-нибудь себе приворожу, – мечтательно улыбнулась Эва.

– Мы говорили о Валери, – напомнила Дана.

– Ах, да! Еще можно предложить ей наши заклинания.

– Они стандартные. Она все их знает.

Лили поболтала ногами.

– Но зачем тебе спрашивать, что Валери видела после смерти? Вряд ли там что-то хорошее.

– Мне надо знать, – упрямо повторила Дана, – мы все тоже умерли, но не до конца.

– Мы не умирали, а просто потеряли память, – возразила Эва, – госпожа Беата же сказала, что это – плата за наше спасение Калунной.

За все надо платить, и наши жизни оплачены нашим прошлым.

– А мне не жалко, что я не помню свою прошлую жизнь, – безмятежно сказала Лили, – тогда я не улыбалась на фотографиях. А теперь у меня все хорошо.

– Эва-балерина не была похожа на меня, – кивнула Эва, – пусть Калунна забирает ее. Теперь это моя жизнь, а не ее. А ей с Калунной будет хорошо.

– Да ничего вы не понимаете! – неожиданно сорвалась Дана.