Станция Озерки

Как бы цинично не звучало, но первых бутылка обычно интересует больше, чем собственные дети, а у вторых так много детей и забот по выживанию, что потеря одного, да еще проблемного, может вызвать облегчение, — грустно, словно извиняясь, улыбнулся Кирилл.

— Это даже для меня слишком цинично, — вскинул брови Марк. — Предпочитаю думать, что люди лучше, чем кажутся.

— Я просто размышляю, — поспешил оправдаться Кирилл. — По карте ничего не ясно. Логики в ней нет. Просто видно масштаб проблемы. Общность у пропавших мы выявили, но я бы еще покатался по Озеркам и прогулялся бы по лесу.

— Ты прав, Ищейка, ты прав, — насмешливым тоном ответил Марк. — Умно делегировать полномочия людишкам. А то они что-то совсем охренели в своем захолустье, расслабились.

— Делегировать... — протянул Кирилл, смакуя слово на языке. — Хорошее слово. Подходит.

— Ага. Шесть. Пора на ковер к шефу, — Марк переключился на сущность и заявил: — Подпускает, можно прыгать.

Они переместились в кабинет Константинова.

— Так, а теперь по порядку и в темпе вальса. Некогда мне тут с вами рассиживаться, — приказал Олег Дмитриевич.

Говорил в основном Кирилл. Рассказывал об их предположениях и догадках, и о том, что они успели сделать и узнать. Константинов заставил их подробно описать девушку-акудзина. Начальник долго сидел, задумавшись, пока не пришел к выводу, что таких девушек среди акудзин может быть ни одна сотня.

— И как ее найти? — нахмурился Константинов.

— Есть одна мысль, — загадочно проговорил Марк.

— Я тебе что, Нострадамус? Договаривай! — потребовал начальник.

— Скажем, пройдусь по связям, может чего дельное подскажут, — нехотя ответил Марк.

— Связи у него, видите ли... Идите, работайте. Как что будет, доложите, — проворчал Константинов и уткнулся в бумаги, делая вид, что подчиненные его больше не интересуют.

Те обменялись многозначительными взглядами и ретировались, пока начальство не передумало.

***

В этот вечер Марк прыгнул не к себе домой. Он переместился в холл роскошного особняка. Высокие потолки, большие хрустальные люстры, оригиналы известных картин на стенах, дорогие, иногда даже древние вазы на высоких постаментах, блеск мраморного пола и ступеней парадной лестницы — все это было родным и до боли знакомым.

— Я уж думала, ты совсем о нас забыл, — раздался за спиной мелодичный голос.

Марк обернулся.