Станция Озерки

— Пойду сам погляжу, что там, а вы тут пытайте старуху, и если надо хоть иголки ей под ногти суйте.

— Это я могу, — нехорошо усмехнулся Иван, и его глаза застила красная пелена.

Ворон вошел в допросную, захлопнув за собой дверь.

— Так, этого одного не оставляйте, — тут же спохватился Константинов. — Нам результат нужен, а не мертвая старуха в отделе.

Сказал и тут же исчез, а Марк и Кирилл поспешили в допросную.

Ворон сидел к ним спиной. Напротив него сидела Щербакова, сложив руки на коленях и опустив плечи.

Однако, если поза ее говорила о смирении, то взгляд и едва заметная ухмылка говорили о том, что старая змея просто так не сдастся.

За ее спиной стояли двое коллег, совсем молодых, из новичков, но когда Кирилл поблагодарил их за помощь, они вышли.

— Ну что, баба Зина, сразу скажешь, где Николай или предпочитаешь пытки? — ледяным тоном спросил Иван.

— Ты меня, Ванюша, не пугай. Пуганая я, — усмехнулась Щербакова. — А где Коленька я тебе не скажу.

И магия твоя на меня не действует. Я сына вырастила. Знаешь, как он пугал меня в детстве? Ох, вам такое и не снилось.

— Ну хорошо, начнем издалека, — будто сдался Ворон, но то было напускное. — В шестьдесят восьмом в Озерках было два пожара, в которых погибли люди. Первый пожар ты видела из окон своего дома, второй произошел на складе Бельского. Керосин лила или бензин?

— Ничего я не лила. Не я это Ванечка, — словно бедная овечка отвечала Щербакова.

— Бельский после этого тебя послал или до? — усмехнулся Иван, и старуха дернулась как от пощечины. — Хорошо, вопрос попроще. Зимушка-зима — это он тебя так назвал, верно? А Татьяну Примакову он Малой называл. Мне это прозвище больше нравится. Заботливо как-то, нежно...

— Я ее предупреждала, чтобы она от него отстала! — взвизгнула Щербакова, и лицо ее перекосила гримаса ненависти.

— А его жену ты не предупреждала? — ехидно спросил Иван, наклоняясь к ней и усиливая ее ненависть при помощи сущности.

— А еще шесть любовниц, от которых у него есть шесть признанных детей? Мы с ними встречались. Живут богато, как сыр в масле катаются.

— Он обманул меня! Обманул! Он должен был сдохнуть на том складе! — заверещала Щербакова.

Скорее всего она не собиралась этого говорить, однако эмоции, усиленные акудзином, выплеснулись, и она уже не могла это контролировать.

— Кто?! — засмеялся Ворон.