Станция Озерки

— В основном разработкой полезных ископаемых. Так что наследство там действительно огромное, хотя до твоего отца он не дотягивал.

— Мой отец сам не знает, сколько у него активов, — проворчал Марк.

— Странные вы, Голицыны, — усмехнулся Кирилл. — Ты вообще будто не сын своих родителей. Дом у тебя небольшой, занимаешься всякими книжками...

— Я сейчас не занимаюсь книжками, а ловлю неуловимого маньяка.

— И я этому рад, — улыбнулся Кирилл.

— Ты чего это расчувствовался? — удивленно повернулся к нему Марк.

— Да ничего.

— Ага. Главное, что часть из них собралась в Седьмом отделе.

Кирилл ничего не ответил. Двери лифта распахнулись, и они оказались сразу в гостиной пентхауса. У панорамного окна напротив лифта стоял мужчина со светлыми курчавыми волосами.

Он повернулся и широко улыбнулся голливудской улыбкой.

— Доброе утро! — приветствовал он гостей и жестом предложил им присесть на модный диван ярко-желтого цвета.

Коллеги переглянулись и приняли предложение.

— Какой у вас интересный дизайн... — протянул Марк, разглядывая комнату, где вообще не было ни одного яркого пятна, кроме двух диванов, стоящих друг напротив друга — все остальное было кипенно-белым.

— Да, мы с моим дизайнером решили, что лишние цвета отвлекают от созерцания своей души.

Кирилл сглотнул, а Марк тяжко вздохнул, ели сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. Вот только очередного психа им не хватало!

Глава 18

— Павел, — опомнился Кирилл и достал из сумки свою тетрадь.

— Да, вы предупредили об этом по телефону, — так же улыбаясь закивал Павел. — Правда, не понимаю, чем могу помочь. Мы не были особо близки, да и он умер два года назад.

— С этого и начнем. У нас есть информация, что он умер по естественным причинам. Это так? — спросил Кирилл.

— Верно. Ему было сто шестьдесят восемь, и там накопилось достаточно болячек, с которыми сущность просто перестала справляться.

— Вы видели, как его тело сожгли?

— Конечно, и не только я.

— Вы ведь незаконнорожденный ребенок? Ваш отец познакомился с вашей матерью, когда был женат?

— Да. У него уже было трое детей от Ларисы, жены. Я — четвёртый по счету.

— Значит, ваша мать — человек?

— Верно. Ее уже тоже нет, она умерла в восемьдесят пятом.

— Ясно, — продолжал Кирилл. — А вам на тот момент было... двадцать пять.