Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том второй. Истина где-то в замке

Она казалась настолько проницательной и мудрой, что чудилась неким сверхчеловеком, магом, повелевающим студентами и науками. В ней была искренность, а не притворное сострадание. И совершенно не важно, понимает ли она, из какого тягучего болота пытается меня вытащить. Принципиальным было иное – она протягивала руку помощи, она выдёргивала мою душу из тьмы. И делала она это просто так, без всякой очевидной выгоды для себя. Она совершала поступок, стоящий за гранью обыденного. Ей просто было жалко нас, шалопаев. Она угадывала эмоции, которые разрывали нас на части.

И это человеческое отношение растопило сердце. Я, неожиданно даже для самого себя, почувствовал, как слезы подступают к глазам. И тут меня прорвало. Изнутри, из самых сокровенных глубин памяти, поднялось темное облако, что давило с каждым годом всё сильнее, и вдруг покинуло меня.

Это было настолько реалистичным ощущением, что, лишившись этой черноты, я ощутил холод так, что зубы застучали сами.

– Обещай, что вернёшься к учебе. – сказала Ирма Николаевна.

Я мотнул головой, стараясь не произносить слов, потому что был готов разреветься в любую секунду.

Такого со мной ещё не бывало! Я был уверен, что закостенел, затвердел в своем отрицании мира. А оказалось: нужно-то просто участливое слово.

– Нет, ты всё-таки обещай! Завтра – последний срок сдачи ИРЛЯ без комиссии. Ты обязан придти. Пусть не сдашь, но явиться необходимо. Да ты и сам всё, лучше меня, понимаешь.

– Я приду. – пообещал я.

Голос мой предательски дрожал, ещё секунда – и я бы разревелся. Чтобы, не дай бог, Ирма Николаевна этого не увидела, я кинулся прочь. Сбежал, точно трус. И вовремя, потому что слезы, действительно, потекли по лицу.

На следующий день я стоял перед насупленной преподавательницей и пытался выдавить из себя то, чего не знал.

– Ты ведь понимаешь, что я не могу поставить тебе даже «трояк».

Я кивнул головой:

– Я даже и не прошу о снисхождении.

– Ты провалил экзамен во второй раз. Теперь пересдача будет уже с комиссией. Ты выучишь материал за это время?

Я пожал плечами:

– Я постараюсь, но ни в чём не уверен.

– Вот и я знаю, что будет. – нервно вскинула голову учительница. – Ты явишься таким же «нулевым», как и сейчас. Весь институт гудит о твоей гениальности. И вот что удивительно: каждый пишущий всегда безграмотен.