Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том второй. Истина где-то в замке

Но полная аудитория – это иной уровень ответственности, это означает, что в тебя поверили, и подвести их ожидания, ну, никак нельзя!

Зачем я в это только ввязался?!

Я смотрел на радостных людей, шумно рассаживающихся, и единственным моим желанием было: сбежать, спрятаться, залезть с головой под подушку и там переждать это чудовищное вторжение слушателей в мою душу.

Та женщина, что накануне приглашала меня на вечер поэзии, казалась ошарашенной, но, надо сказать, она быстро пришла в себя, и вела себя вполне естественно, словно накануне ничего не произошло.

Все расселись. Нужно было начинать.

Скрывая внутреннюю дрожь, я встал и начал рассказывать о мотивах поэзии Серебряного века в своём творчестве, о снежных королевах, о черных ангелах, спасающих тех, кто этого не заслуживает, о том, что боль утраты дала мировой литературе таких ярких поэтов, как Новалис, Байрон, Лермонтов.

Вначале меня слушали напряженно, недоверчиво. Они ожидали чего-то другого. Я и сам это понимал.

Тогда я развернулся от классических примеров непосредственно к своей жизни и, не вдаваясь в подробности, начал рассказывать курьезные случаи, смешивая их со своими стихами.

Лица слушателей просветлели. Да, они явились не на лекцию, а послушать живого человека. И именно искренность сглаживала в их сознании корявую неоднородность стихотворений. Звучащее слово отличается от написанного примерно так же, как живой – от мертвеца.

Они хотели увидеть, что я сам верю в свои строчки.

Удивительно, что пока я говорил, из моих ладоней, с подушечек пальцев утекала жизненная энергия, она лилась на слушателей. Я слабел, но старался держаться достойно.

Под конец, когда я уже читал заключительные вирши, когда логическая внутренняя система выступления была полностью выстроена, когда сама собой напрашивалась некоторая итоговая мораль, вдруг из зала, от просветленных людей, мне навстречу, поднялась золотистая волна, которая ударилась об меня, разбилась, точно волна прибоя, и вдруг стала мной.

Та рокочущая энергия, что вернулась от зрителей, буквально взорвала тело, вынесла мозг. На мгновение я ощутил парение. Руки мои начали трястись, словно не справлялись с этим неведомым видом энергии, точно меня, в самом деле, подключили к высоковольтным проводам.