Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том второй. Истина где-то в замке

Там, наверху, его ждет волшебная дверь в мир, где его никогда больше не будут оскорблять! В мир, где его научная деятельность – не просто карьера учёного, а нечто значимое для обороноспособности страны, для престижа русской науки!

Поднявшись наверх, Шура, действительно, обнаружил над головою круглый люк. Это было вполне ожидаемо, прогнозируемо, потому что лестницы всегда куда-то ведут. И, всё же, что-то тревожило академика. Может, он не привык, чтобы его теории не встречали сопротивления, подтверждались легко и просто.

Академик снова достал пистолет, сунул его в карман, и только потом поднатужился и сдвинул люк.

Сверху упал луч света.

Да, это было совсем не то место, из которого Шура провалился.

Мир не так прост и понятен, каким он видится. А уж замок – и вовсе состоит из одних загадок.

Александров протиснулся наверх.

8

Появление в моей жизни Веры Воронцовой было стремительным, как вспыхнувшая в вечернем небе комета, ярким, как догорающая звезда.

Мы встретились нелепо, словно нас обоих притянуло к этому месту. Это был магазин. Самый затрапезный. Мне нужны были батарейки для плеера. Она покупала тетради для конспектов. Нелепее места знакомства выдумать трудно.

Я уже отходил от кассы и буквально налетел на девушку, вышиб из её рук те самые злополучные тетради. Но это не всё. От неожиданности я потерял равновесие, взмахнул руками, распластался у ног девицы в самом нелепом виде. Я готов был под землю провалиться от стыда.

А Вера стояла, лупала ресницами, точно кукла, и молчала.

Первое впечатление от неё – ну и дурра!!! Впрочем, человек, налетевший на тебя, потому что сам не смотрит по сторонам, тоже на умного не похож.

Когда девушка опомнилась, она не разразилась потоком брани, как сделал бы любой на её месте, а сочувственно улыбнулась:

– Тяжелый день?

Я уцепился за эту спасительную фразу и мотнул головой, поднимаясь на ноги.

– Аналогично. – сказала Вера. – Всё плохо. Кругом война. Всюду фашисты.

Я нервно сглотнул, подумав, что столкнулся с блаженной.

– Не пугайся. Это старая присказка, из детства.

Я ещё раз добросовестно мотнул головой, молча собирая тетради.

– Мало того, что грациозен, как горная лань, так еще и красноречив, точно Цицерон. Повезло тебе. – усмехнулась Воронцова. – Извиниться не хочешь?

В такой нелепой ситуации я никогда не был. Я не знал, что говорят в столь позорных случаях и совершенно по-детски кивнул:

– Хочу.

– И?...