Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том второй. Истина где-то в замке

Я не могу никого отправить: ни в одиночку, ни с группой. Но и оставить этого хлыща без должного надсмотра – безответственно. Поэтому я принял решение идти самому. Одному. И я надеюсь, товарищи, что вы поможете нашим спецам вытянуть нас обоих обратно живыми. Кроме того, я очень надеюсь выдернуть оттуда ещё и лейтенанта Черноусова: не живым, так хотя бы мертвым.

За столом помолчали.

– Вообще-то, – Зотов положил руки на стол, – это не наш уровень компетентности.

– А мне казалось, лейтенант, что вы авантюрист и совершенно не боитесь ответственности.

– Это похоже на заговор. – нервно поерзал на стуле Ляхов. – Меня терзают нехорошие предчувствия.

– И это говорит нам тот, кто втянул меня в замок. – хмыкнул Чернецкий. – Не слушайте его, товарищ майор! Разумеется, мы прикроем вас. Вы же к этому подводили?

Каргаполов улыбнулся, но ничего не сказал. Совещание было закончено.

Майор Иннокентий Антонович вышел из штаба. Искристый снег похрустывал под берцами. Выпавшая, свежая пороша всё присылала сверкающей, серебристой вуалью, прибавляя: и лесу, и замку – картинной, пасторальной сказочности.

Офицер окинул взором башни, отметил, как торжественно искрятся шпили и флюгера, размышляя о том, что полжизни пролетело незаметно, растеклось по учениям и командировкам, по гарнизонам, и в этой спешке вся красота мира прошла незамеченной, скрываясь за дрязгами и нескончаемыми решениями бытовых проблем своих подчиненных. Не успел оглянуться, а виски уже тронула седина, начал прорисовываться животик и все чаще, перед непогодой, болит надорванная спина.

Каждый кадровый военный знает, что к сорока годам иметь лишь одну звезду на погонах – это приговор. Сослуживцы если ещё не говорят, то уже думают, что перед ними законченный неудачник и мямля. И ведь в чём-то злопыхатели правы. Каргаполов никогда не выслуживался и прекрасно понимал, что достиг вершины своей карьеры. И ведь мог вовремя прогнуться, промолчать, но не позволила офицерская честь.

Жизнь просвистела, как пулеметная очередь.

Теперь, когда служба стала в тягость, многое переосмысливалось. Но служить халатно, на «отвали» майор так и не научился. Вот и сейчас нужно было исправить ошибку начальства или халатность, или даже предательство, потому что этого никто из гарнизона не сделает.