Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том второй. Истина где-то в замке

От этих людей волной шло непреодолимое, фанатичное внутреннее ощущение несправедливости нашего мира. Это были этакие Робин Гуды, которые мстили всем за свои годы в детском доме или в колонии для несовершеннолетних. Они не могли смириться с тем, что у их сверстников были дома и родители, еда и забота близких. Эти парни испытывали гнев, ярость от одного лишь осознания, что где-то рядом могут жить их сверстники, которым позволено учиться и при этом не работать, в то время, как сами они воровали с младых ногтей.

– Слышь, конь! – выскочил вперед «шестерка», сплевывая себе под ноги.

– Да, дятел! Бабосы ты нам, конечно, подкатишь. Это само собой! – главарь взял подельника за плечо и с силой задвинул наглеца на место, сделав шаг ко мне. – Но ты, ботан, плохо всасываешь! Прикинь, мы не фраера дешёвые, а чисто опричники господа, типа, нашего. И мы пришли чисто конкретно разобраться: чё за дела?

Я хотел съязвить, что не вижу у пояса бандитов голов собачьих и метел, но вовремя прикусил язык.

– И чего молчим? – нахмурился предводитель. – В ноги пасть не желаем? Типа, покаяться? Нет?

Я вдруг подумал, что годы, когда для меня было открыто чтение чужих мыслей, не прошли даром. Тогда эта способность была мукой, наказанием, проклятием. Но и без этого «дара» я прекрасно видел, с кем мне драться, а с кем дружить. Зато теперь в моей голове отсутствовала романтическая пелена лживой идеи, что все люди добрые, а во всем виноваты обстоятельства.

Никаких идей справедливости или образов милосердия в этих пустых головах никогда не было. Этими гопниками всегда двигало желание унизить всякого, кто казался им хоть чуточку умнее их самих. И, сверх того, в тех завистливых душах, отродясь, ничего не водилось.

Я с горечью осознал, что пока я старался понять всех униженных и оскорбленных, с надрывом искал в подонках что-то человеческое, пытаясь их нравственно оправдать, сами бандиты просто смеялись над любыми метаниями интеллигенции и наслаждались своим мнимым превосходством.

Если человек ведет себя, как ублюдок, выглядит, как урка, то, может быть, он и есть – отбросы общества, а не какой-то там лермонтовский Вадим, бьющийся за высокие идеалы?

– В ножки, говоришь, пасть? – я неожиданно почувствовал прилив ярости.

Да, передо мной были бандиты, у которых не бывает ни стыда, ни совести.