Негасимое пламя

От недобрых знамений отмахивалась, как и с Волком было; едва сумела на ноги встать, всех, кто мешал, от себя и от сына разогнала и вновь взялась делать, что могла. На Лиску не надеясь, сама, как только сошли снега и проглянули ростки, принялась ходить по лесам, собирать чародейные травы. Колдовского дара Маре не досталось, зато мать научила её лекарской премудрости. Всякому известно: на Медвежьем берегу каждая женщина умеет и рану перевязать, и порченую кровь выпустить, и лихорадного выходить. Ведьма на то смотрела ревниво, всё твердила упрямо, что жить младшему Ладмирову сыну до Аринова дня, не дольше.

Той же весной и кузнецу даровали боги сына – долгожданного после четырёх дочерей. Лиска зачастила в кузнецов дом, сама приносила то снадобье для Любавы, то оберег для маленького Митара. Хозяин щедро отдаривался, не жалел для колдуньи лишнего куска; в ночь на Аринов праздник Лиска раскинула для него камушки и посулила кузнецу с женой жизнь долгую и безбедную, дочерям его – богатых женихов, а сыну – судьбу великую и славную.

Любава запомнила и стала ходить гордая; таких-то предсказаний даже старосте до сих пор не доставалось! Мстилось ей иной день, что Митар станет у князя воином, иной – что в Вихоре первым купцом. Так подругам и говорила, когда случай выпадал посудачить.

– Ты, Любава, языком-то зря не трепли, – как-то раз выговорила ей смешливая соседка. – Лиска нынче что ни скажет – всё мимо! Небось стара стала, нюх теряет…

– Где ж она теряет?

– А вон, гляди, всю зиму Ладмировой жене твердила, будто Матерь то одного сына у неё заберёт, то другого.

Ан нет, живёхоньки все!

– Так вестимо, Ладмир-то сам заговорённый, – Любава поджала губы, глянула недобро через улицу на дом пахаря.

– Может, и заговорённый, – подруга покачала светлокосой головой, – да только и Мара у него умница. Что б стало, ежли б Лиске поверила? Уже б и впрямь кого хоронила бы…

– Поглядим теперь, что на деле станет, – кузнецова жена усмехнулась, запахнула на груди расписной белогородский платок.

– Боговы подарочки – такие они… Того и гляди, слезами отольются.

Дни сменялись днями. Стало припекать солнце, поднялась в полях озимая рожь, умыли землю первые грозы. Словно в награду за пережитую зиму даровали боги тёплое, дождивое лето; в такое только брось зерно в землю – само прорастёт и в назначенный срок обернётся обильным урожаем. Ладмир в поле ходил то один, то с сестрой: верная его помощница днями и ночами занята была дома, у очага и у колыбели.