Ожившие камни

Все эти фрукты-овощи, блюда и вазы, полузасохшие букеты и недоеденная селёдка на треснувшей тарелке… Но при всём этом, при взгляде на его работы, становится очевидно, что там – внутри незамысловатого рисунка, за пределами видимого, попавшего в рамку, - война. Можно даже угадать, какая именно. Самые страшные – это про Третью мировую. И это при том, что на холстах только блюдца и снедь, да разве что ещё забытые книги на заднем плане… Очень страшные работы.

- Поспорь с ним, Лион, - улыбнулся Серж.

- Да-да! – затанцевал на месте этот любитель выбить кому-нибудь или у кого-нибудь что-нибудь.

Серж достал портсигар из внутреннего кармана, но сигарету дал не мне, а этому каратэисту. А когда тот попытался всучить её мне, чуть не запихнув в кружку с пивом, которую я как раз поднёс ко рту, мягко взял его за рукав и улыбнулся мне так, как улыбаются попавшие "в рамку" фотографии, гипсовые бюстики и прочие неживые изображения людей на его картинах.

- Сигарета для тебя, Брюс.

Бармен ухмыльнулся и вручил Сержу ключ.

- Закуривай, Брюс, - открывая бронированную дверь, произнёс Серж. – Потом отойди шагов на двадцать и повернись анфас.

Ещё ничего не подозревающий специалист по руконожью пошёл вперед, выпуская прощальные кольца дыма.

С собой у меня пистолета не было, но при тире находился солидный арсенал. Когда я передёрнул затвор, рукопашник вздрогнул. Чуть-чуть. Но я заметил.

- Анфас – это когда оба глаза на нас! – крикнул ему Серж.

А когда оба глаза продолжателя шаолиньских традиций уставились в нашу сторону, я выстрелил.

И он вздрогнул. Чуть-чуть. Точно как надо…

- Фильтр не проглоти! – помахал ему рукой Серж.

Каратэист (его, как я уже знал, зовут Джордж-Мария – он объяснял это желанием папы иметь дочь и папиной же глубокой религиозностью) очень долго шёл в нашу сторону. А тут всего-то шагов двадцать.

К его чести, сделав-таки двадцатый шаг, он уже совершенно пришёл в себя.

- Теперь моя очередь!

Чтобы его как-то утешить за пережитое, я согласился. К счастью, он не промахнулся. И выбил у меня сигарету. Ногой, конечно – пистолет Серж уже убрал.

- А теперь – по пиву! – подвёл итог нашим спорам мой друг художник.

Как выяснилось в разговоре, Джордж-Мария практиковал не каратэ, а этот самый латиноамериканский боевой танец – капоэйра, кажется. А танцует он и впрямь здорово – девушки, присутствовавшие в зале, были в восторге.