Ожившие камни

Но вместо этого молчу, шепчу, кричу:

- Скажи мне, что это ты!!!

***

Море сбило меня с ног. Оглушило грохотом, заморозило холодом ледяных волн, забилось в нос и глотку, не давая чувствовать запахи и произносить слова.

Ты само виновато, море.

Я поверил в то, чего нет.

Я поверил, что просто не услышал того, что не было произнесено. Не услышал, оглушённый тобою, море. Но – поверил.

И встал между Ней и морем.

Слева от меня – там, где сердце, - Она.

А в правой руке у меня меч, море.

- Я просто не расслышал, - шептал я себе – слепой, безумный, глухой, немой, замерзший.

Но у самого сердца бились промокшие крылья, бились – и заставляли биться меня, заставляли улыбкой встречать чудовищную неодолимую силу.

У меня нет щита – я сам щит. И я неуязвим. Я силу встречаю силой, насмешку над собой – улыбкой, а на пути смерти я сам становлюсь смертью.

- Тебе страшно, Персей?! – рычала оскаленная бездна вставшего на дыбы, вышедшего из берегов моря.

- Посмотри на меня, Персей! – гремела прибоем необузданная мощь.

Но я не вижу причин для страха – и не чувствую страха.

Тысячи брызг полетели к небу, волны в ужасе разбегались, уступая дорогу страху, идущему из бездны.

Это так просто – шагнуть со скалы, когда не видишь причин бояться. Когда не видишь...

Силу я встречаю силой, а на пути смерти сам становлюсь смертью.

Я нанёс только один удар. Удар – за удар. Смерть за смерть. Одна на всех...

***

Чьи-то руки касались лица, обжигая живым теплом.

А где же запахи? Где шорохи и колебания движений? Где тепло и холод? Где я? Где?..

Тело не чувствовало мира. Хотя... Ведь были же эти руки, испуганные моей улыбкой!

- Он жив? – спросил чей-то голос, прорываясь откуда-то издалека, из другого мира, в котором меня нет. Значит, слух вернулся, хотя и не совсем. Я не смог бы сейчас сказать, каково расстояние от меня до говорящей... Или – говорящего?

- Он жив?

Вопрос.

"Скажи, что это ты!".

И – тишина. И – "да", которое я придумываю, но не слышу, и делаю вид, и верю, что не расслышал его за шумом моря.

Что теперь мне мешает услышать "да" в ответ на вопрос, жив ли я? Ведь спрашивают обо мне.

И снова, не услышав ответа, я придумываю его сам. И сам говорю:

- Да.

И чьи-то горячие руки касаются моих губ, и губы – глаз, и слёзы – лица...

Мои глаза не видят, эти губы – молчат.