Ожившие камни

- Как ты прекрас-с-с-сна... – шептала застывшая жизнь, становясь вечностью, способной противостоять времени. Время когда-то кончается и с чего-то ведёт отсчёт – вечность не знает границ и форм.

Путаница. Бессмыслица. Невозможность возможного – застывшая в камне вечность.

Кем ты была, дорога под моими ногами? Змея? Дракон? Червь-переросток? Теперь ты лишь груда камней, влюблённая в увиденную красоту...

Увиденную.

Опускаюсь на камни дороги, горячие от солнца, касаюсь их ладонями.

Ты прекрасна, дорога. Как ты прекрасна.

Если бы я мог ощупать ладонями город – не отдельно каждый дом, храм, дворец, а весь город целиком, - я сказал бы то же самое.

Как ты прекрасен...

Хотя я могу это сказать и так. Я коснусь дерева – и скажу. Коснусь травинки – и скажу. Недоверчивой морды вышедшего мне навстречу волка – и ему скажу. Удивленного лица человека – и скажу...

Как вы прекрасны!

И буду смеяться – как смеётся сейчас мой отец, сжимая несуществующий меч, ведя несуществующий бой.

Улыбка кривого лезвия рождается в моей руке, опережая ощущение.

Ощущение присутствия.

Я чувствую тебя – не слышу, не улавливаю запаха, не ощущаю касания и уже тем более не вижу... Но я чувствую тебя.

- Ты – бог? – спрашиваю в пустоту.

- А ты? – спрашивает пустота.

Я протягиваю руку – правую, продолжая в левой сжимать меч. Пальцы встречают камень. Статуя, какие стоят в храмах. Я бы сделал лучше.

- Значит, ты бог.

Это я сказал? Или это сказали мне? Обо мне?

Камень отстранился, вздохнул.

- Значит, ты бог, если твои творения могут быть лучше НАС.

- Поэтому делаете хуже? – спрашиваю в пустоту.

- Всё, что не делается – к лучшему, Персей Акрисиид. Мой отец не стал твоим отцом – и к лучшему. Иначе, вместо тебя могла бы родиться какая-нибудь очередная Химера, Медуза, Сирена, Гарпия, Сфинкс... Хорошо, что появился ты.

Трепет крыльев. У самой земли – словно мой собеседник давит ногами птиц – но те не кричат, и крылья эти бьются с радостью.

- Ты ведь убьёшь Медузу?

Камень. Застывшая вечность – и маленькие трепещущие крылья, переносящие вечность с места на место... Моя рука всё ещё у самого его лица, и губы, шевелящиеся, задавая вопрос, обжигают касанием мою ладонь.

- Ты ведь убьёшь Медузу?

- Я бы сделал лучше, - на этот раз я произношу эти слова вслух.

- Значит, бог – ты, - говорит пустота у моей ладони, обжигая памятью присутствия. Только что здесь была вечность.