Ожившие камни

Бьюсь – с размаху, всеми фибрами души чувствуя, как вжимают испуганно головы в плечи клавиши… Блин!

- Радуйся, Эллада! – говорю я растерянно, узнавая "пейзаж".

И – слышу вой Кербера. Не вой даже – радостный заливистый лай, который разливается бальзамом по моей натруженной душе.

Кербер. Тот самый, мною написанный, ни на что не похожий.

Полный Unreal.

***

Три жутковатые почти собачьи морды, тёрлись о мои колени, радостно виляя хвостом-змеей, счастливые узнаванием.

Я тоже узнал тебя, Кербер, мой верный страж МОЕГО предбанника Виртуала.

- Крейзи, до того, как мы встретились с тобой, у Виртуала был… первый слой?

- Предбанник-то? – сразу понял он. Мне бы так понимать – сразу. - Не было, Сизиф. Не было его до тебя.

Мне бы так – пожать плечами, принять как должное, как единственно возможное.

- Мы можем выйти? – спрашивает моя жизнь, согласная на рай в шалаше даже когда у ног – мир.

- Можем, Лена. Рай в шалаше? Ты ведь хотела?

Чем ты так испугана, Елена моя Прекрасная, виновница войн и бед?

Сизиф катит камень к вершине, толкает вверх и вверх, напрягается изо всех сил – начало одно и то же.

Всегда одно и то же. История Сизифа начинается не с рождения; не с того дня, когда он обманул и запер Смерть; не с того дня, когда могучий Арей освободил пленницу, и та, не долго думая, первым взяла хитреца. И даже не с того дня, когда сын Эола, внук Эллина, отец Главка, дед Беллерофонта, вновь обманув доверчивых богов, вернулся в подлунный мир, чтобы обратить похороны в праздник, чтобы никогда не приносить жертв богам-попрошайкам, чтобы… Нет, история Сизифа начинается не с этого.

История Сизифа начинается с камня. С подножия, с крутого склона…

Начало всегда одно и то же – без конца. Словно не было жизни и смерти, и обмана богов, и откровенных подлостей по отношению к людям, и ещё одной жизни и ещё одной смерти.

Ничего этого не было.

Камень. Всегда одно и то же.

А потом – всё меняется.

Можно быть камнем самому.

Можно возвращаться снова и снова, поднимая камень за камнем – каждый раз новый.

Можно.

Камень на вершине – это ещё не конец.

И вот он срывается.

На этот раз не назад – вперёд. Преодолев вершину, перевалив через неё – и вниз. С другой стороны.

У палки два конца, у монеты – аверс и реверс, даже правд – и тех всегда, как минимум, две.

Камень не возвращается назад – он скатывается в новый мир. По ту сторону горы.

И я спускаюсь следом. На ту сторону.

Привычная, знакомая до мелочей комната, шлем-маска снята и отброшена подальше.