Ожившие камни

Только песок и обломки щитов, шлемов, панцирей, со следами ровного среза по краю – совсем рядом с местом, где скрывалась за ними живая плоть, так и оставшаяся живой, пусть и оставшись без защиты исковерканной улыбающимся лезвием бронзы. Крови нет.

- Значит, он уже знает?

"Танец" постепенно гаснет – как костёр. Устало оседают потревоженные песчинки, отплёвываются и отряхиваются, поднимаясь, воины. И – мальчик с кривым мечом, похожим на улыбку, в руке, и с кривой улыбкой, похожей на меч, на лице, стоит в центре, повернувшись лицом к спрашивающему.

- Я знаю, дядя, Оракул.

После этого он уходит. Уверенно уходит – не вытягивая перед собой руки, не нащупывая ногами дорогу, не боясь споткнуться и упасть.

- Он знает дворец, но сможет ли он?..

- Он сам уходит в город, Оракул. И сам возвращается.

- Он не видит, что творит, Акрисий.

- Но он творит, Оракул. Ты видел его творения.

- Он погубит тебя, - изменившимся голосом произносит Оракул, и руки его в этот момент не трясутся. Нет, он не взял себя в руки, но, похоже, кто-то это сделал за него.

Голос Оракула дрогнул, а вслед за этим дрожь вернулась и к телу. Разве что, руки задрожали чуть сильнее обычного.

- Как муравья? Как боги не замечают нас? – усмехается царь, заметивший эти перемены в собеседнике. Оракула не зря зовут Оракулом. Это не только имя. Но царь Акрисий лишь усмехается, услышав пророчество. – Я не боюсь, Оракул. Мой сын не видит страшных снов, как мы с тобой, как все прочие – и это главное.

- А других богов? Против?

Взгляды встретились, слова замерли...

- Лучше бы ты думал о девочках, Оракул.

Вот и весь разговор. А боги? А что - боги?

Камень первый. Персей. Глава вторая. Лишённые горя.

Глава вторая.

Лишённые горя.

"Наш мир – мир слепого страха перед неведомым".

Руки дрожали, но почерк был на удивление разборчив – дрожь не касалась страниц. Дрожали руки, державшие стилос, дрожало пламя свечей, освещающих стол, дрожали занавеси на окнах, дрожали тени на стенах.

А буквы вставали ровными рядами – как бойцы в фаланге.

"Люди видят страшные сны и просыпаются утром, чтобы встретиться со своими кошмарами. Говорят, боги посылают нам такие сны, чтобы мы видели и знали, что нас ждёт. Видели, знали – и боялись?

Я завидую юному Персею. Он не видит, а значит, не боится. Он не калека – он не искалечен нашими страхами.