Ожившие камни

И при этом продолжали любить, хотеть – вопреки призрачности мира вокруг нас.

Её палец коснулся моего сердца, а потом сердце уже целиком легло в Её ладонь. И Её сердце – в мою.

- Поменяемся?

Это оказалось так просто в этом нереально-сумеречном мире без смерти. И сердца поменялись местами, слившись на полпути от груди до груди.

- Не бойся меня потерять, Лион. Я буду здесь, - Она снова коснулась моей груди. – Всегда.

***

- Ну и почему я должна выбрать тебя? – улыбаясь на зависть всем в мире Джокондам, спросила моя Галатея у Джорджа-Марии.

- Он совершенно не умеет танцевать, - состроил в мой адрес презрительную гримасу Джордж.

- А ты?

- А я умею – совершенно. Спорим?

Тут с ним не поспоришь – я уже видел, как он танцует. Боги мрут от зависти.

Мы сидели в том самом кафе, где Орри когда-то обратил внимание на своего будущего убийцу. Наша компания расположилась за столиком у самой сцены – "точка бога" того безумного парня была сейчас в двух шагах от нас, и по ней вовсю скакали назойливо весёлые ребята в дурацких зелёных пиджаках и с красными гребнями на головах.

Их инструменты поражали своей экзотичностью и одинаковой отвратностью звучания – однако, случайно затесавшаяся гитара в создаваемой музыкантами какофонии каким-то образом превращала всё это в музыку. Мало того – в танцевальную музыку.

Кто-то у сцены изображал "мабуту" – я невольно сравнивал зрелище с тем, что показал Дракон, в тот день, когда мне стало известно о гибели Орри. Сравнение было не в пользу танцующего.

Скорее во вред. У Дракона получалось в тысячу раз лучше. Элегантнее, что ли?

Об этом я и рассказал Джорджу-Марии и Белочке.

- Это ты про своего друга Глаза-как-щёлки? – вспомнил этот спорщик, фыркнул, и, презрительно отвернувшись от меня, обратился к Бланш: - Брось его, красавица. Пойдём со мной.

- Ну и почему я должна выбрать тебя?..

Конечно, моя Галатея решила убедиться в совершенстве его искусства воочию.

- У меня пистолет, - пригрозил я Джорджу, когда он протянул руку, приглашая мою спутницу на танец.

– Дома в столе лежит! – добавил я как можно более грозно.

- Ну, нельзя, так нельзя, - легко согласился Джордж. – В конце-концов я сам себе Мария. Да и к тому же "мабуту" танцуют в одиночестве.

И он начал танцевать.

- Ну, всё пропало, - предупредил я женщину, забравшую моё сердце. Я успел сказать это до того, как Джордж-Мария "пошёл"…

Всё пропало. Официант уронил на пол поднос, наткнувшись на столик. Бармен лил пиво на пол.