Ожившие камни

Некоторых, правда, убивали и тихо – травили, резали (самурайский меч на рисунке Сержа – что это за пятна на его лезвии?), душили… Но чаще всё-таки стреляли.

"Как в старые добрые времена", - написала одна из жёлтых газет. Похоже, в эти самые старые и добрые времена мало кто доживал до старости. Но зато всё по-доброму.

Я старался не бывать дома – но просыпался всё на том же карнизе, всё за тем же окном. И мир был у ног – струящийся сумрак призрачных автомагистралей; грохот выстрелов из старого доброго оружия; бесчисленные боги, пытающиеся стать собой, найти и занять своё место под солнцем.

А ещё – где-то была Она. Не белоснежный камень статуи, а - Она.

Ты способен оживить своё творение, Пигмалион? Или обязательно нужно найти для этого богиню? Твой тёзка нашел когда-то.

И я искал. Просыпался – и искал. Засыпал – и искал. И не находил.

Иногда знакомый силуэт мелькал совсем близко – толькотперейти на ту сторону улицы. Свернуть за угол. Выйти из очередной кафешки.

Иногда её голос заставлял меня вздрагивать, оглядываться, продираться сквозь недовольную толпу в вагонах метро, в супермаркетах, просто на улицах, в залах разных клубов.

Иногда я ловил на себе её взгляд – но глаза, бросившие его, терялись, стираясь среди тысяч ничего не значащих лиц.

- Следующая станция – Пантеон!

Может, правда, обратиться к кому-нибудь из богов? К той же Афродите безрукой – тому же Пигмалиону она вроде как помогла. Может, и этому может?

- Вы позволите? – спрашиваю стоящего на пути мужчину, напоминающего одновременно Христа и Леннона без очков.

- А если я скажу – нет? – не дает он мне вспомнить, где же мы виделись.

На миг встречаемся глазами.

- Где твои очки, Джон? – пробую пошутить.

- Зачем они всевидящему? – улыбается этот Христос воплоти.

- Мне выходить…

- Она же сказала не искать её в камне, - продолжая улыбаться, произнёс этот тип – и где я его видел? – так похожий на сына бога и на человека, который смог стать популярнее, чем сын бога.

- Откуда ты знаешь? – выдохнул я. – О Ней?

- Мы ведь проезжали возле Пантеона, - как-то устало пожал он плечами и отодвинулся с моей дороги, цепляя на нос круглые "ленноновские", или "бабушкины" (как их часто звали до того, пока ни заметили их на носу автора песни "Всё, что вам нужно – это любовь") очки. И тут я вспомнил – в метро-то я его и встречал!

"Осторожно! Двери закрываются!".

Я не вышел у Пантеона.