Сестринство туманов

Лишь тихий треск пламени улавливал слух Руды.

— Включим вентилятор, направим в сторону от алтаря, чтобы не задул свечи, — Кошка уставилась себе под ноги. Её голос обрёл уверенность, словно она наконец разрешила внутреннюю дилемму. — У нас нет вариантов, будем использовать, что есть.

Никто не возразил. Метель молча принесла небольшой вентилятор и включила в розетку. Поток воздуха разогнал удушливый запах благовоний, и Руда судорожно вздохнула, чувствуя, как табун мурашек прошёл по её туловищу и ушёл в кончики пальцев.

«Мы все умрём», — отчётливая мысль заела в её голове, и лица остальных девушек — сестёр — лишь подтверждали это. Она не хотела умирать. Она никогда не хотела умирать. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё. И теперь, когда ей внезапно открылся осколок воспоминаний, она мучительно боялась этого. Нет ничего страшнее, чем заживо сгореть. Нет ничего страшнее, чем быть поглощённой огнём, управляемой живой сущностью.

Туман. Просто туман.

У него нет лица, нет голоса.

Туман просто есть.

Что это? Бог или сам Дьявол?

Холод обнял Руду за плечи, медленно распространяясь по всему телу. Она пошевелила озябшими пальцами и сглотнула, смотря, как девушки становятся в круг.

Сёстры сложили руки в молитвенном жесте.

Глаза Руды в панике забегали по лицам девушек. Близняшки были мрачны и обжигали взгляд острыми гранями скул. Царевна чуть насмешливо улыбалась, склонив голову в бок. Заря поджала губы, чуть свысока смотря на алтарь и никуда больше.

Она молила высшие силы о помощи.

И только Руда проклинала этот день и их всех, не в силах сделать шаг вперёд и поднести священный огонь к алтарю.

8

“Пора”, – едва ли общий шёпот, скорее мысленный приказ в её голове. Руда сглотнула и шагнула в центр круга. На низком столике – их алтаре – были расставлены свечи, разложены камни и минералы, прозрачный кувшин с ледяной водой.

Девушки начали свои мольбы. Наверное, это было заклинание, древнее и мощное, которое должно было призвать Священный огонь на их сторону, но Руда слышала вокруг лишь мольбу. Слова едва ли можно было разобрать. Невнятный шёпот и крики сливались в молитвенный гул, кружили голову и заставляли свечи гореть ярче.