Дорога домой. Том 2: Побег

Китайцы на эту Америку пашут и японцы. Вот кто делает их хвалёные технологии!

– Ну почему только китайцы и японцы, – я ухватил нить и выпускать её из рук не собирался. – Русские тоже. Наш человек же Левша, чего только не придумает. Но как поставить на коммерческие рельсы? Изобрести он может, но гол как сокол, практически без штанов сидит. Поддержки от государства нет, зарплата учёных по двадцать-тридцать тысяч. Не слышал? Вот они в Штаты и едут. И эти ребята уедут. И сами там им прибор сделают. А потом пойдёт коммерциализация, и будем мы у америкосов сны по платной подписке покупать или игры во сне, опять же, для тех, у кого деньги есть.

Отец пошёл красными пятнами. Таролог ликовал.

– А что? У нас всегда так. В нашем бизнесе всё импортное, разве нет? А хай-тек чей мы сейчас продвигаем? Японский!

– Ты язык придержи, молод ещё, – выдавил отец. – Что вот ты лично для науки сделал?

Он зло сверкнул на меня глазами.

– Купил деталей для приборов где-то на четыреста тысяч, – буднично ответил я.

Отец на миг замер, сжал кулаки и открыл было рот что-то ответить, но вмешалась ведьма.

– О, ты спал в этом устройстве? Маска или что это? – пропела она низким грудным голосом. – И как оно? Какие были сны?

– Мы с другими добровольцами видели одно и то же место, которое задал прибор, – охотно ответил я, краем глаза наблюдая за отцом. От одного голоса ведьмы он, казалось, чуть поостыл.

В паузе я медленно выдохнул, чтобы по старому способу выдворить Таролога из сознания, но ничего не обнаружил. Интригана и след простыл.

– Ой, как интересно, – восхитилась ведьма. – Жень, а может, попробовать их проспонсировать немного? Вы же как раз компьютерными технологиями и занимаетесь?

Она невинно хлопнула глазами и уставилась на отца.

Я никогда не видел, чтобы у него так быстро менялось лицо.

– Надо подумать, Свет, каждое дело внимание любит.

– Я бы заказала себе сон посмотреть море, – Светлана мечтательно закатила глаза. – Особенно промозглой осенью. Ложишься спать и плаваешь в тёплых волнах под лучами закатного солнца.

Лицо отца совсем расслабилось, а взгляд стал мягким. И куда только весь гнев подевался.