Турагентство "Коту под хвост"

Когтистые ветки и острые шипы рвали ей одежду и кожу, но Рекамата не позволяла себе остановиться. И лишь когда ноги увязли в плюще, девочка поняла: она уже давно сбилась с пути. Испуг притупил бдительность, и это стало её роковой ошибкой. Рекамата попыталась вернуться по своим следам назад, но только сильнее заплутала.

Солнце почти село, когда она услышала первое шипение. Отрывистое и невнятное бормотание, обитавшее в тенях. Ночь густела. Молоши пробуждались. Рекамате стало горько от того, что столь глупая оплошность так дорого ей стоила.

Ей, матери, всем жителям деревни. На глаза навернулись слёзы. Она зажала уши и, зажмурившись, тихонечко присела, ожидая худшего.

Тени потянули к ней свои чёрные хвосты, но не притронулись. Издавая сиплый писк, они, ломая ветки, устремились прочь. Рекамата чувствовала – что-то происходит, и лишь когда сквозь веки увидела, как меркнет темнота, осмелилась открыть глаза. Облокотившись о сосну, рядом стояла мать, так же изодраная ветвями кустов. Тяжело дыша, она не могла вымолвить ни слова.

Но слова были ни к чему.

За плечом в утерянном сачке висел огромный рыжий шар.

Губы Рекаматы задрожали, на что мать только улыбнулась и жестом подозвала к себе.

— Прости! — воскликнула Рекамата и кинулась к матери. Та крепко прижала к себе дочь.

— Кто бы знал, что это так просто, — сказала мама, кивая на добычу, — как яблоко сорвать.

Когда они вернулись на тропу, Рекамата увидела, где свернула не туда и какой след оставила за собой. Стало понятно, как мама смогла найти её.

Назад не хотелось торопиться, но Рекамата понимала – затягивать нельзя. Деревня под угрозой. Но она так же понимала, что вернуться значит принять клеймо, под гнётом которого жил охотник долгие годы.

— Знаешь, — вдруг заговорила мать, прибавляя шагу, — сейчас, когда я своими собственными руками держу то, что может обеспечить нам спокойную жизнь, я вдруг задалась вопросом: почему он не уехал?

— Охотник?

— Да. Ведь, получается, мы ему совершенно не нужны. Он мог забрать семью и так же как сейчас исчезнуть.

Но каждый раз он возвращался туда, где был посмешищем. Для чего?

— Наверное, для того, ради чего и мы идём обратно.

Тропа окончилась небольшой опушкой, с другой стороны которой уже стояли крайние огороды. Заарканенное солнце, висящее в сачке, светило настолько ярко, что на деревню упали две огромные тени. Молоши уже были здесь. Блуждали по улицам, к которым до этого не смели приближаться. Их загробный шёпот слышался издалека.