Ритуал

Молча встал, и смело пошел прямо на меч.

- Артур, не вынуждай меня убивать тебя, - попросил Ланселот. – Я, правда, этого не хочу.

- Ланселот, опусти меч и сдавайся добровольно. Гавейн хотел отомстить за братьев, ослушался приказа, и ты имел полное право его убить. Я не ставлю это тебе в вину. Но теперь сдайся. Нас шестеро. Так или иначе, мы тебя завалим, и тогда уже никто не будет церемониться.

Ланселот размышлял пару минут. Рыцари за спиной Артура недоверчиво косились на труп, крепче сжимая в руках мечи.

- Это правильно, - кивнул Артур. – Связать руки и посадить на коня.

Король вложил свой меч в ножны и отошел на крыльцо. Лицо его стало еще более мрачным и серым. Ланселот безропотно позволил двум молодым рыцарям связать себе руки и обыскать. Остальные завернули в одеяло труп Гавейна и погрузили на свободного коня.

- Я могу взять свои вещи? – спросил Ланселот.

- Тебе есть, что взять?

Брови Артура изумленно взлетели вверх.

- Что ж, бери.

Король пожал плечами и потерял к пленнику всякий интерес. Ланселот прошел в маленькую комнату, служившую ему пристанищем последние полгода. Неуклюже подобрал связанными руками мешок в углу и побросал в него кошель с деньгами, маленькую шкатулку с драгоценностями и пару дорогих кинжалов.

- Симпатичная вещица, - заметил Артур, разглядывая деревянную фигурку женщины в развевающемся платье. – На Гвиневру немного похоже. Сам делал?

- Да, - опустив голову, ответил Ланселот.

- Бери, - равнодушно пожал плечами Артур и бросил ему статуэтку.

Ланселот неловко поймал ее и бережно уложил в сумку.

Двое конвоиров усадили его на коня. Ланселот в последний раз окинул взглядом деревню. Любопытные жители выглядывали из-за заборов, некоторые особо смелые дети вышли на дорогу. У обрыва в лучах заходящего солнца темнела небольшая каменная церковь. Отряд тронулся. Кто-то несильно ударил лошадь Ланселота по крупу, нервное животное заржало и встало на дыбы, но рыцарь удержался в седле.

За селом начинался бескрайний луг, поросший пожухлой желто-зеленой травой, уныло завывал сильный холодный ветер, раздувая плащи всадников, как огромные уродливые пузыри. Кони перешли на рысь, а после в галоп. Минут через сорок пути показалось беспокойное серое море.