Ритуал

Послышался шорох юбок, легкие быстрые шаги.

- Убирайся, Мордред, - прошипела из-за двери Гвиневра. – Клянусь всеми Богами, я начну кричать и позову Артура.

- Тише, Гвиневра, это я, - быстро прошептал Ланселот. – Откройте, пожалуйста. Мне нужно сказать вам кое-что очень важное.

- Ланселот? – удивленно пролепетала королева.

Тихо щелкнул замок, она приоткрыла дверь, впуская рыцаря. Комната королевы поразила его своей скромностью – обставлена она была едва ли лучше, чем его собственная. Разве что кровать была шире и с балдахином.

- Зачем вы пришли? – взволнованно прошептала она, закрывая дверь. – В такой час. Вдруг вас кто-нибудь увидит?

- Меня никто не видел, клянусь тебе, - протараторил Ланселот, упал перед ней на одно колено и крепко схватил за руку. – Гвиневра, моя королева, выслушай меня, умоляю, - он быстро поцеловал несколько раз ее прохладные тонкие пальцы.

- Ланселот, что ты делаешь, - простонала она. – Нам нельзя.

- Гвиневра, я люблю тебя. Я готов умереть, убить, готов быть твоим слугой.

- Боже, что ты такое говоришь? Несчастный, - она почти плакала. – Если кто-нибудь в этом замке узнает об этом, тебя казнят, да и меня, пожалуй, тоже. Уходи, прошу тебя.

- Я не уйду пока не получу ответа, - твердо ответил Ланселот. – Могу ли я молить о взаимности, или все это пустые надежды?

Гвинерва горестно вздохнула и нервно покусала губы. Ее полные страха, отчаяния и мольбы глаза метались из стороны в сторону, будто ища ответ.

- Я не могу, Ланселот, - прошептала она, по щекам ее покатились слезы.

Она выхватили из его ладоней руку и отвернулась, закрыв лицо руками. Ланселот поднялся, подошел к ней и осторожно обнял за плечи. Гвиневра тихо плакала.

- Моя королева, - прошептал он, нежно касаясь губами ее обнаженного плеча. – Гвиневра. Любимая. Не плачь, умоляю тебя. Если я причина твоих слез, я уйду, обещаю, и больше не вернусь.

Она глубоко вздохнула, вытерла слезы и повернулась к нему лицом. Колдовские зеленые глаза смотрели ласково и преданно. Она легко погладила его по щеке и тихо сказала:

- Поцелуй меня.

Ланселот улыбнулся, бережно взял ее лицо в ладони и прильнул к ее губам. Еще никогда поцелуй не казался ему настолько сладким. Он страстно сжал ее в объятьях, как можно сильнее прижимая к себе. Жаркое почти нестерпимое желание накрыло разум пеленой.