Кофе для своих

— Ну давай тогда ты жалуйся.

— Тебе пожалуешься, как же. Опять так все вывернешь, что геморрой одуванчиком покажется.

— Обязательно выверну. Как же не вывернуть, коль выворачивается. Ты ж сама, дура этакая, выбираешь тоску вместо радости.

— Ну-ну, и диабет вместо сладости. Расскажи лучше, чего ты сегодня такая нарядная. Как на свидание собралась, чес слово.

— Иду в кофейню слушать Баха. Там в одной…

— Ну все. Я так и знала. Деменция.

— И вовсе никакая не деменция.

— Да откуда в кофейне Бах?

— А ты дослушай и узнаешь!

Вера Петровна, порой, могла создать трещину даже в самом непробиваемом оптимизме.

И теперь, когда подруга впервые нахмурилась, глаза ее блеснули, как у сытого довольного кота. Это была победа похлеще скандала в ЖЭКе, такое не грех записать и повесить в рамочку.

— Ну давай, порази меня.

— Гуляла я как-то на Ваське.

— Гуляла она, гулена. Так и скажи: шла от врача.

— Гуляла, — с нажимом повторила Елизавета Михайловна, не давая сбить себя с толку, — гуляла и заблудилась.

Рот Веры Петровны открылся, но гостья не дала вставить очередную колкость.

— И в одном из узких переулков увидела на арке шильдик с чашечкой.

— Кого?

— Шильдик. Вывеска такая выперучая. Ну, которая не по стене здания идет, а поперек.

— Шильдик. Тьфу. Это панель-кронштейн вообще-то, деревня.

— Да какая разница?

— Для грамотных людей большая.

— А для воспитанных вообще никакой. Они, воспитанные, не перебивают. — Елизавета Михайловна скрестила руки на груди, закрываясь от нападок собеседницы, и продолжила: — Так вот, увидела я его и удивилась.

Крохотный такой, с ладошку, не больше. Без очков бы ни по чем не разглядела. И для кого повесили? Интересно стало, что ж это за кофейня такая, которую прячут, а не выпячивают на полдома.

— Ты со своими интересами долго не…

— И завернула я в арку. Внутри дворик, самый обычный, какие везде на Ваське. А на левой стене снова чашечка. Только теперь баллончиком нарисованная. По трафарету, что ли? Аккуратная, в общем.

— Вандалы и бандю…

— И стрелочка.

Я и пошла. Раз за угол завернула, другой. И все по знакам. Прям как в сказке или шпионском детективе. Аж сердце замерло…

— А там труп.

— Типун тебе на язык! Там дверь оказалась, с такой же чашечкой, а рядом окно, большое-пребольшое, и на нем с той стороны подушки всякие накиданы и гирлянда висит. Я за ручку потянула, а оттуда тако-о-ой запах!

— И оказалось, что это опиумная курильня. И с тех пор тебе везде мерещится Бах.

— Кофе там.