Ученик Хранителя Cнов

Хозяин квартиры (Эрни про себя называл его так, потому что они до сих пор формально не представились друг другу) тем временем как ни в чем не бывало водружал ловец снов на крючок над диваном у противоположной стены, как будто тот был обыкновенной безделушкой, украшавшей интерьер скромной комнаты.

От содержимого коробки, однако, исходил сильный и странный запах, как будто к молотому перцу примешали одновременно тимьян, корицу и ваниль.

Эрни инстинктивно встряхнул коробку.

Запах чего-то, что едва покрывало ее дно, усилился, вместе с тем усилился и запах живого леса, который так смутил Эрни, когда он только вошел сюда.

Между тем порошок, который, как оказалось, состоял из очень-очень мелких перламутровых частичек, похожих на пылинки, подсвеченные солнечными лучами, стал, как джинн, выплывающий из бутылки, ароматным облаком взмывать в воздух, все расширяясь и расплываясь, стремясь заполонить собой всю комнату. Хозяин квартиры, заметив это, хлопнул себя ладонью по лбу и прикрыл лицо руками, очевидно поняв, что стихийно начавшийся процесс уже не остановить.

Немногочисленная мебель и все предметы в комнате тряслись так, как будто происходило легкое землетрясение. Пол под ногами Эрни двигался: его ноги разъезжались, со стенами происходило то же самое — пространство между ними заметно увеличилось.

Не зная, что еще предпринять, Эрни зажмурил глаза и, оторвав от пола ту ногу, которая «уезжала», застыл в позе ласточки, как морская фигура из детской игры.

Примерно через минуту дрожание всего вокруг прекратилось, исчез и запах самораспылившегося на всю комнату странного порошка.

— Кот — для чая, коровы — для маскировки!

Вслед за странной репликой Эрни услышал и шаги, и осторожно открыл глаза.

Он все еще стоял возле столика, только выглядел этот столик совсем иначе: столешница с не очень ровными краями под небольшим наклоном крепилась к настоящему пню, обтесанному, но почти цельному, разве что без корней. Чайник, из носика которого все еще валил густой пар, тоже остался на месте, только остывал он теперь на плите, вполне соответствовавшей его размерам: плита была водружена на печь с дымоходом, уходящим в потолок.

Пол был чистым, почти идеально ровным, отполированным, но состоял из широких досок с неровными краями, изогнутые линии стыков складывались в довольно странный узор. Можно было представить, что ствол одного дерева аккуратно распилили на тонкие «ломтики» одинаковой толщины, а потом сложили их на плоскости, как пазл.